время официально узаконить наши отношения?
Не кажется. У меня и раньше таких мыслей не возникало, а сейчас тем более.
— Ты думаешь, что, получив штамп в паспорте, я стану относиться к тебе по-другому? Больше чем сейчас заботиться о тебе, баловать, чаще проводить с тобой время? Ничего не изменится, Алён.
— Мне почти тридцать, Арс! Все мои подруги замужем, одна я... непонятно кто. И я не знаю, что будет дальше. Может, я вообще зря трачу свою жизнь и время на тебя? — в голосе Алёны звенели нотки зарождающейся истерики. Видимо, нормально поесть и отдохнуть сегодня не судьба.
— Ты моя женщина. Я что, плохо отношусь к тебе? Мало денег даю, не обеспечиваю тебя?
Я вдруг понял, что её капризы, скандалы, к которым я всегда относился снисходительно, даже спокойно, как к части наших отношений, сейчас подбешивают. Алёна, по сути, чужой мне человек. Да, живём вместе, да спим и это всё. Ничего общего, кроме кровати, у нас нет. Мне даже неинтересно чем она занимается целый день. Мы давно перестали разговаривать, у нас нет общих тем. Даже сексуальный азарт, страсть уже не те, что были вначале.
Что удерживает её рядом со мной понятно, а что заставляет меня терпеть всё это? Удобство, что в постели всегда есть женщина? Что не нужно искать, с кем пойти на очередной официальный приём? Что кто-то встречает меня дома по вечерам? Может, я действительно зря удерживаю её, даю ложные надежды?
— И по поводу твоего напрасно потраченного времени... Чтобы ты понимала свои перспективы и приняла решение, давай внесём ясность в наши будущие отношения. Я не женюсь на тебе, Алёна. Никогда не планировал этого и не планирую сейчас. Если тебе мало того что я тебе даю, я тебя не держу. Иди ищи себе мужа. Устраивай свою личную жизнь. Я тебе даже приданое неплохое обеспечу.
— Сволочь. — в голубых глазах заблестели слёзы, пухлые, подколотые какой-то дрянью, губы задрожали. — Я же к тебе со всей душой, а ты... Потребитель!
Ух, какие мы слова, оказывается, знаем.
— А ты? — прищурился и криво усмехнулся.
— Что я? — всхлипнула громко, показательное выступление набирало обороты.
— Ты, Алёна, разве не потребительски ко мне относишься? Кто я для тебя? Платиновая карта на ножках? — смотрел, как растерянно хлопает огромными ресницами. Не привыкла. Обычно я не подкидываю дров в камин её истерик. Сунул денег, купил бриллиантик, трахнул хорошенько, этим обычно ограничивалась моё участие в её драмах.
— Что ты для меня делаешь, кроме как ноги раздвигаешь? Может, домашний уют создаёшь и поддерживаешь его? — обвёл взглядом пустые, чистые стараниями домработницы поверхности кухонных столешниц. — Пироги печёшь, за рубашками моими следишь? Или о работе спрашиваешь, как прошёл мой день? Я сам тебе интересен? Не деньги мои и положение в обществе, а я сам, Арсений Резцов, тридцати семи лет от роду?
— Конечно, интересен! — испуганно полупала глазищами. — Я люблю тебя.
Раньше это всегда срабатывало. Стоило только Алёне сказать "люблю тебя", и меня отпускало. Как рефлекс собаки Павлова во мне выработала. Произнесла "люблю" — и я расслабил напряжённые плечи и вздохнул с облегчением, буря миновала, дальше будет спокойный вечер и отличный примирительный секс, драма закончилась. Но не сегодня. Выяснять так выяснять.
Скрестил руки на груди, закрываясь и дистанцируясь от любовницы. Слёзы, упрёки, попытки манипулировать которые раньше просто раздражали как жужжание назойливой мухи, сегодня бесили. Кажется, Алёну уже давно пора одёрнуть, поставить на место, слишком снисходительным я был к её показательным выступлениям и маленьким трагедиям на пустом месте.
— Мы с тобою, Алёна, оба потребители. И отношения наши изначально строились на этой основе. Я тебе комфортную жизнь, ты мне хороший секс и приятное времяпрепровождение.
Распахнула удивлённо глаза, рот округлила в изумлении. Не ожидала и не понимала, как реагировать.
— Я думала, ты меня любишь... — решила идти проторённой тропой, пустив слезу. Заломила тонкие пальцы с кровавым маникюром. Несчастная, оскорблённая в лучших чувствах, влюблённая женщина. Блядь, как же бесит её спектакль!
— Что за детский сад ты сейчас изображаешь? — чтобы окончательно не сорваться и не наорать на артистку налил из тяжёлого кувшина воды в резной стакан и сделал большой глоток. — Разве я хоть раз говорил тебе о любви?
Истерика Алёны набирала обороты. В ход пошли громкие рыдания и икота. Так и хотелось плеснуть деве в лицо водой из стакана. Угомонить и заткнуть. Закончить это дурацкое представление.
— Ты чурбан бесчувственный! У тебя только работа, работа на уме! Придёшь, трахнешь молчком и спишь. Ни слова от тебя не услышишь. — беспомощная, незаслуженно обиженная девица, наконец, исчезла, и на свет вылезла разъярённая стерва.
— Зато ты у нас за двоих говоришь, и дохуя лишнего. У тебя рот вовремя не закрывается. — не стал прятать смех, метаморфозы, происходящие с Алёной, забавляли. Секунда — и передо мной снова напрасно оскорблённая невинность.
— Я думала у нас семья, всё серьёзно, навсегда.
— Я и сейчас тебя не выгоняю. Меня всё устраивает. — равнодушно пожал плечами.
— Устраивает, но женится не хочешь! — взвизгнула, не удержав маску ласковой кошечки. Ой, херовая из неё артистка.
Разборка порядком надоела, меня сейчас раздирало совсем другое желание — поскорее уйти в кабинет и засесть за компьютер, найти сайт Серёгиного института. Ладно, звезда моя, проверим, как далеко ты готова пойти в своём желании охомутать меня.
— Хочешь быть моей женой? Тогда иди удаляй импланты из груди.
— Зачем? — Алёна так искренне удивилась, что перестала икать. Вытаращилась на меня в полном недоумении.
— А как ты своими силиконовыми сиськами детей кормишь будешь?
— К-ка-ких детей? — хлопнула наращёнными ресницами.
— Ну ты же женой моей мечтаешь стать, значит, будешь рожать мне наследников. — спокойно пожал плечами. — А всё остальное я от тебя и так имею. Без штампа в паспорте.
— Свинья! — взвизгнула, снова превращаясь в истеричную стерву. Прикрыла свои шары в защитном жесте. Жалко, ей сделанной за моё бабло груди.
Отстранил рукой пылающую праведным гневом любовницу и прошёл мимо.
Плотно закрыл за собой дверь в кабинет. Сюда она без приглашения не сунется, так у нас заведено. Это моё личное пространство, чтобы не происходило Алёне сюда хода нет.
Тяжело плюхнулся в кресло, включил комп и на минуту устало прикрыл глаза. Достало! Что-то сломалось во мне. Чувство, что моя жизнь прежней уже никогда не будет, снедало и тревожило. И заставляло задуматься, что же произошло? Что изменилось?
Чёртова бешеная Белка! С её появлением в моей жизни всё перевернулось. Меня словно выбило из накатанной колеи. Я точно понимал, что именно с момента когда увидел её
