угасающих галактик. И только потом отпустил себя и позволяя себе трахать меня, как ему в этот момент заходило. Резко, зло, скрутив руки и вцепившись пятернёй в волосы. Зверюга!
Скальпу было немного некомфортно, но без особой жести. Я знала, что Герман меня сейчас ревновал. Нет, не к Сашке. Кажется, он его вообще всерьёз не воспринимал, считал моей очередной блажью и игрушкой. Герман ревновал меня к Арсу, с которым мы сегодня столкнулись в ресторане. Совершенно неожиданно для нас обоих.
Ещё вчера утром, уезжая из дядькиного дома, я была уверена, что наши с Арсом пути-дороги больше никогда не пересекутся. Стоя у машины и глядя на мужской силуэт в окне второго этажа, мысленно попрощалась навсегда, в полной уверенности, что больше не встретимся. И вот поди же. В огромном городе, столице края, столкнулись уже на следующий день. И это с учётом немаленького количества ресторанов в нём.
Арс, наверное, как и Герман выбирал по принципу — самый лучший и дорогой. Только Герман для меня, а Арс для себя любимого.
— Ммм... — глухо промычал мне в грудь Герман, осыпал её множеством быстрых благодарных поцелуев. Перекатился на спину, утягивая меня за собой. — Давай колись, Мира, что это за мужик был? Вы знакомы?
Прижалась к вздымающейся от учащённого дыхания, мужской груди, положила на неё руку и упёрлась подбородком. Встретилась с тяжёлым, потемневшим взглядом. Ревнует. Это немного льстило, но и напрягало.
— Резцов Арсений Романович. Московский бизнесмен бла бла бла... дальше не знаю, не выясняла, потому что неинтересно. Встретились у дядьки в охотничьем доме. Его губернатор наш привозил. Можешь Олега Ефремовича расспросить, вы же общаетесь вроде.
— Спрошу. — кивнул Герман. — Ты спала с ним?
— У-у-у, Гер. Ты за кого меня принимаешь? — сморщила недовольно нос.
— За молодую, красивую бабу, на которую этот москвич пялился весь вечер, пускал слюни и не скрывал своего интереса, а главное, ревности.
— Да мало ли кто на меня пялится. — потянулась сладко и томно, потираясь всей собой об поджарое мужское тело, пытаясь скрыть за беззаботностью боль.
— Манкая ты, Белка. Понимаю этого москвича. У них в столице таких нет. В его кругу общения девки все на одно лицо. Инстаграмное. Как под копирку слепленные. А ты живая. — тяжёлой рукой прижал меня покрепче, словно боясь, что прямо сейчас, как есть, голая и разгорячённая, выскочу из номера и побегу искать красавца-москвича.
— Да не сплю я ни с кем, кроме тебя, Гер. — подтянулась повыше и лизнула мужской сосок. Осторожно прикусила и покатала затвердевшую горошину зубками.
— Угу. — выдохнул мой любовник, напрягся, задерживая срывающееся дыхание. — Кроме меня и этого белобрысого сопляка. Повыдёргиваю я ему ноги, дождёшься.
— Не трогай Сашку. Он не в курсе.
— Нравится он тебе?
— Он забавный. С ним весело бывает. И потом, с ним можно в кино или театр сходить. По городу погулять, в конце концов. — быстро осадила собственнический инстинкт женатого любовника.
— Заморочишь парню голову и бросишь.
— Брошу. — согласилась, не задумываясь. Всех бросала. Только с Германом задержалась. Он был женат и с этой стороны мне ничего не угрожало. — Ты самый лучший, Гер.
— Замуж тебе надо, Мира. Мужа хорошего, чтобы вся дурь из твоей головы выветрилась.
— Туда не хочу. — уткнулась носом в твёрдую грудь, пряча тоскливый взгляд. — Пробовала уже.
Герман был из того небольшого количества людей, с кем я честно и открыто могла поговорить обо всём и о своей жизни в том числе. Если Сашка был у меня для только тела, то Герман ещё и для души. Умный, зрелый, снисходительный к вывертам моего характера и нрава. Готовый помочь советом и делом, поддержать и подсказать.
Но и он не знал о моей проблеме. О том, почему я предпочитаю жить так, как живу. Почему одна.
Однажды я пыталась снова поверить в любовь. Даже выйти замуж. И опять ошиблась. В тот момент во мне окончательно умерла Мира. И родилась Белка.
Целый год он отогревал моё раненое сердце своей любовью. Данир. Белозубый великан с пудовыми кулачищами и заразительным раскатистым смехом. Он зарождался где-то в глубине его огромной, широкой груди, клубился в ней, нарастал как цунами и, наконец, прорывался, накрывая всех вокруг своей сносящей волной, и заставляя улыбаться в ответ.
В его раскосых глазах, доставшихся ему вместе с четвертинкой крови от деда-бурята, всегда искрились смешинки. И он никогда не унывал. Даже если что-то пошло не так.
Добрый, весёлый и удивительно нежный, несмотря на свой богатырский рост и комплекцию. Рядом с Даниром я чувствовала себя совсем малышкой.
Мы познакомились в автомастерской, куда я пригнала свой старенький внедорожник на техобслуживание. Данир работал там автомехаником. Встретились и больше не расставались.
Данир постоянно носил меня на руках, ему это было в кайф. Подхватить и нести на четвёртый этаж, или от машины до подъезда, через лужи и грязь, через снежные сугробы.
Я думала, что он меня любит. Ровно до того момента, когда Данир заговорил о свадьбе, и я призналась, что зачать ребёнка естественным путём шанс у меня очень маленький.
Данир пропал на три дня. На телефонные звонки не отвечал. Его мать отказалась со мной говорить — просто бросила трубку. Я всё поняла, но ещё надеялась, что если любит — вернётся. Ведь моя проблема решаема.
Он пришёл на четвёртый день. Мрачный, потухший и решительный. Единственный сын, единственный внук от которого ждут продолжения рода. Он не может рисковать, ему нужна племенная кобылка.
Подтаявшая было мерзлота под моей кожей, снова расползлась, сковывая мышцы, разгоняя вместе с кровью по телу кристаллики льда.
Потом был ещё Аркадий. Мы познакомились на фотовыставке. Наша краевая газета объявила конкурс на лучшую фотографию местной флоры и фауны, и я отправила на него несколько своих работ.
К тому времени я уже сменила дядькин старенький плёночный ФЭТ на неплохую зеркалку, ещё не профессиональную, но и не цифровую мыльницу.
Фотографирование в то время стало для меня настоящим спасением. Я снова училась видеть прекрасное. В капельках росы на изумрудной траве, в опадающих осенних листьях, в рыжем котище, сидевшем на окне, в зеркальном отражении неба в лужах после майской грозы.
Подрабатывала съёмками юбилеев, детских праздников, семейных фотосессий. Но больше всего меня манила тайга. Суровая и прекрасная в своей дикости. С красивейшими пейзажами и непуганым зверьём.
Однажды я натолкнулась на молодого барсука. Любознательного и бесстрашного. Он совал свой любопытный нос прямо мне в камеру. Получились шикарные кадры. Вот этот дотошный и пытливый зверёк и стал победителем конкурса и главной звездой фотовыставки, проходящей
