и пыль после заточения.
— Да, рядом со спальнями есть ванная. Идите за мной.
Мы ещё даже не дошли до лестницы, а мужчин уже не было в доме. Я сжала кулаки, готовясь защищаться, но, несмотря на видимую злобу, эта женщина спокойно нас проводит в свободную пустую комнату. Просит подождать пару минут и приносит нам с Тэрен одежду.
— Если будет большая, возьмите шнурки, — она кинула верёвки на одежду. Я киваю.
— Благодарю. Я бы с удовольствием не стала бы смущать вас ни секунды… Но и в сырой яме я сидеть больше не смогу, — а ещё меня туда никто больше не загонит. Ни за что. Но я этот факт опускаю.
— Понимаю. Если ты, и правда, та самая девушка, я не смогу с тобой плохо обращаться. Если всё правда, то ты не более, нежели просто брошенный ребёнок нашими глупыми предками, — женщина хмурит брови. — А ты, — она смотрит на Тэрен. — Просто не высовывайся, — советует негромко она. — Наши могут убить тебя, если увидят.
— Главное, чтобы вы ничего не сделали моей госпоже, — резонно замечает блондинка.
— Госпоже? А сколько твоей госпоже лет, что ты величаешь её “госпожой”? — хохотнула женщина, наклонив голову так, что её прямой идеальный хвост лёг ей на плечо.
— Мы покупаемся, — прерываю их. — Спасибо.
Ванная максимально схожа с земной. Уж точно не те объемы, что были во дворце. Не те масштабы. Обычная небольшая комнатка, но чистая и свежая, с приятным ароматом душистого мыла и гладким поддоном со сливом. Я смываю с себя всю грязь, пот и следы заточения, а Тэрен распутывает мои спутанные волосы своими нежными пальцами. После я помогаю ей вымыться, несмотря на ее робкие возражения. Ее плечо все еще травмировано после пыток, и потому ей просто необходима моя помощь.
Нам дали длинные огромные футболки для сна и простую, но опрятную одежду на завтра. А когда мы вышли из ванной, на небольшом столике у окна нас ждал металлический поднос с едой. Румяные, пышные булочки источали восхитительный аромат, рядом лежало ровно нарезанное мясо, а также знакомые овощи и фрукты. Я бездумно вгрызаюсь в одну из пампушек и с наслаждением жую давно забытый вкус домашней выпечки. Тэрен тоже ест, но понемногу и изучая каждый кусочек. Для нее, выросшей в других условиях, все это выглядит странно и непривычно. И потому я позволяю ей самой исследовать новые для нее земные яства, ничего не говоря и не мешая.
После мы ложимся спать в одну кровать. Пока мы отмывались в тёплой воде и кушали, стемнело и сразу захотелось спать. Она тут, и правда, одна, но широкая и вместительная. Мы устраиваемся поудобнее и едва Тэрен прикрывает глаза, я укрываю нас своей силой, словно щитом. Так что, если нас попробуют коснуться, я это сразу почувствую.
— Спасибо, Кара.
— Спи. Прекрати меня кликать ”госпожой”. Мы не в империи.
— После ваши мужья…
— Никто не посмеет тебя изгнать снова. Спи.
Она послушно замолкает, а я прикусываю нижнюю губу…
О, звезды, неужели я и правда скучаю по ним настолько, что не могу даже слышать об их действиях? Разлука с любимыми ставит под сомнение каждый их поступок в моем сознании. Но едва мне стоит подумать о том, как они могли бы сейчас быть рядом, делиться своим теплом и нежностью, обнимать меня и целовать, — сердце сжимается от тоски.
Воспоминания накатывают волнами — их объятия, поцелуи, шепот нежных слов на ушко.
Хочется плакать от одной мысли, что я могу больше никогда не увидеть их лица, не почувствовать их прикосновений. Тоска сжимает грудь тисками, выворачивая наизнанку. Слезы начинают незваными собираться в уголках глаз. Как же я скучаю по ним, по нашей близости, по той связи, что объединяет наши сердца и души.
___
5
Просыпаемся рано. Серый, предрассветный свет едва пробивается сквозь занавески на окнах. Мне ничего не снилось, хотя я этого, если честно, очень хотела. Увидеть хотя бы так своих мужей, посмотреть им в глаза. Спросить, почему они решили снова меня оградить от всего… Почему Аркул так со мной… Я ведь была послушной. Трепетно ждала их во дворце, не требовала многого… Просто любила.
Что они задумали? Почему столько секретов? Все эти мысли не дают покоя, заставляя сердце тревожно сжиматься.
Опять.
Жмурюсь и открываю глаза. Кажется, что у меня был настолько чувствительный сон, что едва начало сереть за окнами, а какие-то птицы стали громко кричать, я проснулась и села в кровати. Простыни неприятно холодят кожу, но это помогает окончательно стряхнуть остатки сна. Тэрен же даже не дёрнулась, спокойно сопя рядом, укутавшись в одеяло с головой.
Я же одеваюсь в предложенные вещи и какое-то время привыкаю к штанам. Непривычно чувствовать, как ткань обтягивает ноги, сковывая движения. Они свободные, лёгкие, чтобы их не потерять, пришлось затянуть пояс шнурком. И потуже. Рубашка из мягкой ткани приятно льнёт к телу, даря ощущение комфорта.
За окном медленно светлеет, птичий гомон становится громче. Пора начинать новый день и искать ответы на мучающие вопросы.
Я уже привыкла к платьям и комбинезонам. Как что-то привычное и приятное. Мягкие ткани, струящиеся силуэты, ощущение женственности и элегантности. А вот настоящие штаны я носила по факту много-много лет назад. Тут они удобные, с карманами и не обтягивают бёдра, но всё равно непривычно. Грубоватая ткань, чуть шершавая на ощупь, совсем не похожа на шелк.
Оставляю Тэрен досыпать. Она так сладко посапывает, свернувшись клубочком, что будить её кажется преступлением. Выхожу из комнаты, иду в ванную. Босые ноги ступают по прохладному полу, посылая по телу лёгкую дрожь.
Там я умываюсь и в зеркале осматриваю себя. Отражение кажется немного чужим, непривычным. Моя кожа и правда очень бледная, майка это никак не скрывает. Тонкая ткань лишь подчёркивает хрупкость и изящество фигуры. Я осторожно заправляю её, расправляю брюки и затягиваю другой верёвкой свою рыжую копну волос. Пряди беспорядочно вьются, но всё же покорно собираются в хвост.
Выхожу в коридор и резко замечаю, как из соседней спальни выходит сонная хозяйка дома. Она уже с собранными волосами, одетая, но лицо ещё заспанное. Глаза слегка припухшие со сна, движения плавные и неторопливые. Кажется, что она ещё не до конца проснулась.
— Ты как-то рано, — прокомментировала она. — Спускайся, я сейчас подойду.
Утром её голос звучит мягче. Бархатистые нотки проскальзывают в интонациях, смягчая резкость. Либо она просто перестала меня так сильно подозревать. А может, сон смыл остатки вчерашнего напряжения, оставив
