дурака! Так что молчи уж.
Лохматый отвернулся, давая понять, что разговор окончен.
Но мальчишка не желал успокаиваться:
– А ты сам-то… откуда ты всё знаешь?
Лохматый обернулся через плечо и сверкнул на собеседника рыжими глазами. В слабом голубом свете лунных огоньков его взгляд полыхнул, как угли.
– Ха! Да как же мне не знать! – зло прошипел он. – Я же сам ему родственник, хоть и дальний.
– Что, тоже облюдок? – ужаснулся мальчишка.
– Коргору́шя! – воскликнул лохматый, вставая в полный рост и гордо вскидывая голову.
От его движения лунные огоньки взволновались. Под потолком заплясали чёрные тени. Лохматый неожиданно показался большим и страшным. Мальчик упал на пол и попытался отползти подальше от своего спасителя. Однако далеко не уполз: тут же наткнулся спиной на стойку с инструментами, и на него обрушились лопаты, грабли, вилы и ещё какой-то сельскохозяйственный инвентарь. Увидев эдакую свалку, Коргоруш рассмеялся. Он снова стал прежним добродушным пареньком, казавшимся нелепым в своей длинной грязной рубахе.
– Обо мне ты, поди, тоже не слышал? – спросил он.
В ответ мальчишка что-то прокряхтел, выбираясь из-под завала. Судя по интонации, это было что-то отрицательное.
– А про домового слышал?
– Ну, слышал.
– А про дворово́го?
Мальчик отрицательно помотал головой.
– Я так и думал… – вздохнул Коргоруш. – Ну что ж, придётся объяснить. Домовой в доме хозяин, а дворовой за двором приглядывает. Понятно?
– Понятно, – согласился мальчик.
– Ну хоть это понятно… – усмехнулся лохматый. – А я, значит, у дворового в работниках хожу. То есть ходил – сейчас дворового в деревне нету, вот я за него. Как это у вас, у людей, называется? Исполняющий обязанности! Во! Но это пока. Мне всего одно испытание осталось пройти, и тогда мне повышение дадут.
Коргоруш подвинул к себе ведро, на котором прежде сидел мальчишка, и уселся, подперев голову рукой, – задумался.
Мальчик молчал, по-новому рассматривая своего спасителя. Спасителя ли? Кажется, только теперь ему стало очевидно, что у людей не бывает таких глаз, – он ведь и раньше это понимал, но почему-то убеждал себя, что ему только кажется. Рубаха на исполняющем обязанности дворового была необычная: сшитая из такой ткани, какую мальчик никогда раньше не видел, и покрой был какой-то несовременный. Почему он раньше этого не замечал? Или опять, как с глазами, – видел, но не хотел замечать?
– Ты нечисть, что ли? Тоже? – наконец спросил он.
Лохматый недовольно передёрнул плечами и пробурчал:
– Сам ты нечисть! Я же говорю: Коргоруш я!
Мальчик кивнул, соглашаясь: коргоруш так коргоруш. Неожиданно он понял, что на сегодня его лимит удивления, как, впрочем, и других эмоций, уже исчерпан. Навалилась усталость. Он от души зевнул и спросил:
– А имя-то у тебя есть? – и в ту же секунду получил звонкую затрещину по затылку.
Мальчик вскочил и пихнул Коргоруша в плечо.
– Больно же! – закричал он. – Ты чего дерёшься?
И тут же получил шлепок ниже спины. Обожгло так, что он даже подпрыгнул на месте и больно ударился макушкой о балку низкой крыши. Весь сарай загудел от удара, а мальчик согнулся от боли, растирая голову руками. И тут же получил ещё один хлёсткий удар по спине.
– Ай! За что? У-у-у! – взвыл он.
– Это я ум в тебя заколачиваю! – заскрипело разом всё вокруг: стены, балки, доски.
Сарай закачался, застучал, заныл. Со стены сорвался старый, уже осыпавшийся берёзовый веник, на котором остался один-единственный листок, и хлестнул мальчишку поперёк спины.
– Не понимаешь по-хорошему, так, может, этак понимать начнёшь, – приговаривал скрипучим басом кто-то невидимый, продолжая охаживать мальчика веником.
– Ай, ай! Всё! Хватит! Я понял! – взмолился мальчишка.
– Что ты понял? – уточнил Коргоруш, невозмутимо наблюдавший за уроком, который преподавал мальчику берёзовый веник.
– Нельзя никому своё имя называть! – выпалил ученик.
– А ещё?
– Что ещё? Всё! Ай!
– Думай головой, а не седалищем! – пробасил веник. – Голову напрягай!
– А ещё… Ай! Ещё у других имя спрашивать тоже нельзя! – догадался мальчик.
Веник завис в воздухе. Мальчишка отбежал в угол, спрятал в него спину и повернулся к венику лицом, выставив руки перед собой. То ли приготовился защищаться, то ли просил о пощаде.
– Почему нельзя? – задал вопрос веник, подлетая к ученику.
Тот прикрыл лицо руками и стал лихорадочно соображать: один ответ он дал правильный, теперь нужно подумать над вторым, прежде чем отвечать что попало. Но ничего умного в голову не приходило. Тогда он попробовал дать ответ не столько умный, сколько очевидный.
– Потому что невежливо? – робко предположил он.
– То-то же, – удовлетворённо пробасил веник.
В ту же секунду сарай перестал ходить ходуном. Веник выписал в воздухе замысловатый кульбит, и оказалось, что он не сам по себе летает, а что держит его в руке высокий крепкий мужчина. Когда у мальчика прошло первое удивление (наивный – он-то думал, что уже не может удивляться), он смог рассмотреть своего непрошеного учителя. Сперва в призрачном свете лунных огоньков мальчику показалось, что человек одет в серую шерстяную безрукавку и шапку-ушанку, но, приглядевшись, он понял, что торс мужчины был укрыт вовсе не свитером, а его собственными волосами, густыми, как мех. И на голове была не ушанка, а шапка из чёрных жёстких волос с густой проседью, отчего волосы казались не чёрными, а серыми. Лицо так густо заросло бородой, что виден был только нос. На ногах были широкие короткие штаны, но, судя по тому, что из-под них выглядывали длинные пряди, ноги были такими же волосатыми, как и остальное тело, а штаны присутствовали лишь для того, чтобы соблюсти правила приличия.
Мужчина повертел перед глазами веник, одобрительно хмыкнул, очевидно признавая полезность в качестве обучающего инструмента, затем на его лице промелькнула тень разочарования, когда понял, что повторному использованию веник не подлежит. Он смял его в ладонях до состояния мелких щепочек. В этот момент мальчик заметил, что одна рука у его учителя была абсолютно голой до плеча. Мужчина присел у печки и стал укладывать щепки в топку.
Мальчик откашлялся, вопросительно глянул на Коргоруша и, когда тот кивнул, разрешая говорить, спросил:
– А можно задать вопрос?
– Мне? – уточнил Коргоруш.
Вместо ответа мальчик кивнул в сторону мужчины.
– Дядечка Жихарь, тут с тобой поговорить хотят, – хмыкнул лохматый.
– Ничто, – отмахнулся дядечка. – Обождут. И ты под руку не лезь: не видишь, я делом занят.
Жихарь встал на четвереньки, выгнул спину дугой и несколько раз встряхнулся, будто кот. От этого волосы на его теле встали дыбом, и между ними пробежали искры. Жихарь фыркнул. С усов сорвалась маленькая молния и прыгнула на дрова в печи. Показался лёгкий дымок. Жихарь осторожно подул на него. Тут же
