не извиняйтесь! Позвольте вас просветить. Тайпины — это местные бунтовщики. Подняли восстание против законной власти — династии Цин.
— Династии Цин? — она изобразила вежливый интерес.
— Это нынешние правители Китая, мэм, — вставил Темплтон, явно обрадованный возможностью блеснуть знаниями. — К вашему сведению, миссис Кэрроу, Китаем правят вовсе не китайцы.
— А кто же?
— Маньчжуры. Варвары откуда-то с севера. Завоевали Китай два столетия назад.
— Да что вы говорите!
— Именно так. — Харгрейвз с довольным видом кивнул. — И когда они захватили страну, первым делом заставили всех мужчин брить лоб и носить косу. Под страхом смерти, заметьте. — Он хмыкнул. — Вы же видели их дурацкие прически? Мы зовем это «свиной хвост».
Виктория невольно подумала о Ляне, которого так бесцеремонно выставили в прихожую. Выбритый лоб, длинная коса. Символ покорности. Принудительный. Под страхом смерти.
— А вот тайпины, — продолжал Харгрейвз, — отказываются брить волосы. В знак протеста против маньчжуров. Поэтому их еще называют «длинноволосыми бандитами».
— Их главарь вообще свихнулся, — фыркнул Темплтон. — Объявил себя младшим братом Иисуса Христа. Вы только представьте! Братом нашего Господа!
— Братом Христа? — Виктория округлила глаза.
— Да-да! — ухмыльнулся Харгрейвз. — Утверждает, что сам Бог-отец велел ему очистить Китай от маньчжуров, опиума и... что там еще было, Кэрроу?
— «Демонических иностранцев», — сухо бросил Ричард.
Виктория почувствовала его неодобрение — она задавала слишком много вопросов. Но Харгрейвз смотрел на нее с ожиданием, крутя в руке стакан. И она из вежливости спросила:
— И они... сильны? Эти… тайпины.
— Захватили полстраны, — Харгрейвз отпил виски. — Держат Нанкин уже восемь лет. А прошлой осенью едва не взяли Шанхай.
Виктория вздрогнула.
— Шанхай?
— Не бойтесь, мэм! — Он небрежно махнул рукой. — Пара залпов картечью с наших кораблей, и они дали деру, поджав хвосты.
— Но... — Виктория сглотнула. — Они сейчас далеко?
Секундная пауза.
— Ну... не очень-то, — признал Темплтон. — Засели в Сучжоу. Миль тридцать от нас, не больше.
— Господи...
— Не волнуйтесь, миссис Кэрроу! Шанхай — совсем другое дело! У нас укрепления, артиллерия, флот на Хуанпу. После того штурма все усилили вдвое.
— А ведь поначалу Британия даже собиралась поддержать этих тайпинов, — добавил Темплтон. — Они же вроде как христиане, хоть и еретики. Думали, с ними дела вести будет проще, чем с язычниками. Но потом эти чертовы фанатики запретили опиум! — Он фыркнул. — Представляете? А ведь половина нашей торговли с Китаем на опиуме и держится! Сами себе подписали приговор.
— К тому же, — добавил Харгрейвз, — цины капитулировали после нашей кампании. Так что нам проще иметь дело с законной властью, чем с бунтовщиками.
— Теперь мы помогаем императору. Обучаем местных, создаем новые отряды. Американец Уорд набирает целую армию против мятежников.
— Так что спите спокойно, мэм, — подмигнул Харгрейвз. — Тайпины хоть близко, но нам они не страшны. Все под контролем.
Ричард непринужденно рассмеялся.
— Боюсь, джентльмены, моя жена утомила вас своими расспросами. — Он улыбнулся Виктории. Глаза оставались холодными. — Виктория так редко бывает в обществе. Еще не привыкла к светским беседам. Верно, дорогая?
— Простите, — тихо сказала она. — Я не хотела...
— Ничего страшного, мэм! — Харгрейвз великодушно махнул рукой. — Дамам полезно понимать, что происходит вокруг.
— В меру, — мягко добавил Ричард. — В меру, конечно. — Он снова повернулся к гостям. — Ну что, господа, еще виски?
Виктория сидела, замерев. Слишком много вопросов. Слишком много слов. Слишком долго отвлекала мужчин на себя. Она за это заплатит.
* * *
В восемь Харгрейвз откинулся в кресле, довольно вздохнув.
— Благодарю за прекрасный вечер, Кэрроу.
Все поднялись со своих мест.
— Мэм, вы восхитительная хозяйка. — Харгрейвз поцеловал руку Виктории, снова задержав губы дольше приличий. Тошнота подкатила к горлу, но Виктория лишь улыбнулась.
Они вышли в прихожую. Китаец все еще был там.
— Ну что ж, Кэрроу, Лян теперь ваш. Не сомневаюсь, вы найдете ему достойное применение.
— Весьма признателен, майор.
Ричард повернулся к Ляну и впервые обратился к нему напрямую:
— Завтра в полдень придешь сюда. Обсудим детали.
Лян молча кивнул.
Виктория смотрела, как они уходят. На пороге китаец на секунду обернулся — взгляд скользнул по ее лицу. Потом дверь закрылась.
Тишина.
* * *
Ричард стоял в прихожей. Молчал.
Виктория начала подниматься по лестнице, надеясь скрыться в спальне, но тихий голос мужа пригвоздил ее к месту:
— Виктория. Сюда.
— Ричард, я...
— Я СКАЗАЛ — СЮДА.
Она спустилась. Медленно. Ноги ватные, чужие.
Он смотрел на нее с каменным лицом.
— Я же говорил. Все должно быть безупречно.
— Я... я не хотела... не знала...
— НЕ ЛГИ МНЕ! Ты знала! Неуклюжая, глупая деревенщина! Что подумал Харгрейвз? Что я женился на дуре, не знающей элементарных приличий?
Он схватил ее за руку. Рывок — она вскрикнула.
— Предложить чай узкоглазому! Словно он равный!
— Прости... это была ошибка...
— Ошибка?
Взмах руки. Удар. Щека вспыхнула, голова дернулась вбок. Виктория пошатнулась, схватилась за стену, чтобы не упасть.
— А как ты вела себя с Харгрейвзом? Он облизывал твою руку чуть ли не до локтя, а ты стояла и улыбалась как идиотка.
— Но что мне было делать?
— Вести себя как леди, а не как потаскуха! И эти вопросы! Тайпины, маньчжуры! Ты что, в политику решила податься?! — Он потащил ее к лестнице. — Жена офицера не задает вопросов! Жена офицера сидит молча и улыбается!
Она пыталась вырваться:
— Пожалуйста, я больше не буду...
Но он был сильнее. Намного сильнее. Неумолимо тащил ее наверх.
Дверь захлопнулась. Ричард швырнул Викторию на кровать — дыхание перехватило. Его глаза горели лихорадочным блеском.
— Опять ты провинилась. Опять я должен тебя учить.
Виктория попыталась отползти к изголовью. Он схватил ее за лодыжку.
— Ричард...
— Молчать!
* * *
Виктория лежала на полу. Каждый вдох словно пытка.
Зеленое платье разорвано, запятнано кровью из прокушенной губы. Рядом — скомканная бордовая шаль.
Ричард стоял над Викторией, тяжело дыша. Поправлял мундир. Его лицо постепенно возвращалось к обычному выражению.
— В следующий раз думай, прежде чем позорить меня.
Он вышел, тихо притворил дверь. Шаги удалялись по коридору — в кабинет, где он нальет себе виски
