бывшие раньше товаром этого магазина.
Магазин, судя по всему, был универсальный, торговал всем, что пользовалось в этих краях спросом. Как говорила одна моя знакомая: «Наша фирма продаёт всё. От батона до гонд…» Так и тут, различные сельхоз инструменты валялись в одной куче со строительными материалами, разнообразными книгами и журналами, детскими вещами и игрушками, дешёвой одеждой, бытовой химией. Ассортимент этого загородного магазинчика был большой и разнообразный. Особенно меня поразило, что в нём присутствовали так называемые «игрушки для взрослых». Пройдя захламленную товаром комнату, оказываемся в другой, тут тоже никого нет. Зато обнаруживаем находки явно не из ассортимента магазина. Витя, крутя в руках взятое со стола удостоверение, проговорил:
— В другой бы ситуации этих охотников на людей могли восславлять и объявить народными мстителями.
Мне стало жутко интересно, я подошел ближе к столу. На нём были различные документы людей, сложенные аккуратными стопками. Столбик из водительских удостоверений, по соседству два больших столбика Российских паспортов. В таких столбиках был весь стол, чего тут только не было: загранники, пенсионные удостоверения, страховые полисы, всевозможные банковские карты, военные билеты, служебные удостоверения.
На середине стола среди разнообразных документов лежала необычная мягкая игрушка. Она была явно не из той партии дешевых тигрят и собачек, что продавались в этом магазине, её отличало совсем другое качество исполнения, и, самое главное, я не встречал детей, играющих со страусом. А это был именно страус, что довольно экзотично для наших краёв. Этот страус был с длинными ногами, после которых шла задница такой формы, что многие модели умерли бы от зависти, не убей их раньше зомби. А ещё он выделялся необычными хитрыми глазами. Взяв страуса в руки, я стал его разглядывать, понравился мне он, не могу сказать, чем, но определенно понравился. Из размышлений, навеянных этой необычной игрушкой, меня выдергивает в реальность Кузьмич, начиная трясти за плечо:
— Ты чего очаровался как маленький этим страусом? Еще немного, и у тебя слюна начнет стекать из открытого рта.
Ещё раз взглянув на страуса, окончательно решаю, что он мне нравится, а значит я заберу его с собой. Приняв это решение, кладу игрушку в рюкзак и говорю:
— Просто понравился, что доколебался?
— Да то! Я тебе говорю, а ты меня не слышишь, как под гипнозом пялишься этому страусу на задницу и загадочно улыбаешься.
— Кузьмич, ты краски не сгущай, я, может, и задумался немного, но тебя послушать, так вообще дело чуть до секса с игрушкой не дошло. Хватит нести свой бред и повтори то, что я не слушал. Хотя, если это такой же бред, лучше не повторяй.
— Бред — это то, что в этом магазине столько документов лежит.
— Согласен, документы тут появились явно после того, как всё началось. Только вот кому и зачем понадобилось их собирать? Они теперь не представляют никакой ценности, туалетная бумага сейчас будет более востребована. Ей хотя бы комфортно по прямому назначению пользоваться, а что сейчас делать паспортом или водительским удостоверением, я даже не знаю.
Витя, внимательно слушая наш разговор, просматривал поочередно паспорта, закончив с первой стопкой, положил её обратно на стол и проговорил:
— Тут нет какой-то логики или последовательности. Паспорта людей разных возрастов, от подростков до пенсионеров. Большинство, конечно, с воронежской пропиской, но есть и другие регионы: Москва, Ростов, Курск, Липецк, даже белорусские и украинские паспорта есть. Принадлежали людям разного пола.
Кузьмич, выслушав его, предположил:
— Ставлю литр хорошего коньяка на то, что это недоделанные охотники у своих жертв документы собирали в качестве трофеев!
Я призадумался, сначала мне тоже самое в голову пришло, но потом появились сомнения относительно этой версии. В том, что отморозки могут обшаривать тела своих жертв, собирать найденные документы в качестве трофеев, я не сомневался. Даже во времена, когда были всякие международные организации, которые следили за соблюдением различных конвенций, доктрин и прочих договорённостей в горячих точках, во время вооружённых конфликтов. Даже в те времена всегда были отморозки, собирающие страшные трофеи в виде отрезанных пальцев, ушей и других частей тела. И если одни хранили такие трофеи, пряча от посторонних глаз, то другие делали из них разнообразные ожерелья и с гордостью носили на груди. Были и те, кто, следуя каким-то своим убеждениям или голосам в голове, вырезали у убитого врага и съедали сердце или печень, заявляя, что так получают часть силы поверженного противника. Но тут была явная нестыковка, поэтому, доверяя своей интуиции, отвечаю:
— Ставлю литр своего любимого ликера из Финляндии, хочу заметить, еще из старых запасов, а новые вряд ли будет просто достать у нас в городе, на то, что это не охотники за людьми собирали здесь все эти документы.
Кузьмич радостно заулыбался и протянул мне свою руку, я её сжал, и он приговорил:
— Витя, разбей.
Витя несильно ударил ребром ладони сверху вниз, разрывая наше рукопожатие и становясь свидетелем спора. Как только рукопожатие было разбито, спор перешёл в статус заключенного, Кузьмич радостно воскликнул:
— Считай, я уже заправляюсь твоим вкусным ликером, но, если будешь вести себя хорошо, так и быть, тебе налью одну крышечку!
— Ты, наверное, ещё в детстве валялся пьяный в тот момент, когда все нормальные дети познавали самые основы жизни, в том числе и про то, что глупо делить шкуру ещё неубитого медведя! Так что не раскатывай губу на ещё не выигранный ликёр.
— Так это вопрос времени, главное — не убить сразу всех, а оставить одного, чтобы мог подтвердить мою версию. Если увижу, что ты специально убиваешь тех, кого можно просто ранить и допросить, буду считать, что ты понял, что проиграл и специально убиваешь тех, кто может подтвердить мою версию.
— Кузьмич, ты совсем из ума выжил? Нас бы самих не перебили, а ты за литр спиртного предлагаешь еще и рисковать, это тебе не компьютерные игры. Там можно назначить миссию, взять языка живым и начать её выполнять, а если вдруг вышла досада, словил пулю между глаз, просто загрузить последнее сохранение и начинать заново. Тут надо сразу валить, используя фактор неожиданности, если получится.
— Ага, чуешь, что продул мне и зря проспорил? Я не прошу тебя лезть под пули и бегать за ними с сачком для бабочек, чтобы поймать их целыми и невредимыми, я прошу, по возможности, не убивать сразу наповал.
— Да понял я, понял. Не обещаю, что получится, но буду стараться и метиться
