не в голову. Такое тебя устраивает?
Пребывающий в хорошем настроении от уже принятой дозы спиртного Кузьмич счастливо улыбнулся и ответил:
— Так бы и сразу, а то сначала, как мужик, пожал мне руку, а потом начал заднюю включать и ломаться, как целка: «тут тебе не компьютерная игра», «всех убью, один останусь».
Нарочно изменив голос, он стал меня передразнивать. На что я возмущено ответил:
— Ты говори, да не заговаривайся! Про «всех убью» я точно не говорил.
Выслушав мою возмущению тираду, он лишь с улыбкой махнул рукой, повернувшись к Виктору, спросил:
— А ты, приверженец коммунистических идей, что скажешь?
Витя поправил очки и, смотря на него, недоуменно проговорил:
— А что я должен сказать? В ваших дурацких спорах не участвую.
— Правильно, до них еще дорасти нужно. Только я твою умную и самую малость лысоватую голову спрашивал о другом. Ты не будешь устраивать «Большой террор» и массовые расстрелы? А то вдруг вообразишь, что ты и твои очки, и вера в светлое будущее вполне годны на роль судебных «троек», тут же вынесешь всем приговор и приведешь в действие, а мне нужен хотя бы один живой для допроса.
Витя от возмущения немного покраснел, а его очки начали потеть. Сняв их с лица, он принялся яростно протирать их специальной тряпочкой. Покончив с этой процедурой, водрузил обратно на лицо и посмотрел на Кузьмича, возмущенно напирая:
— Как меня достали такие, как ты! Вам уже три раза успели переписать историю и учебники, а вы с радостью глотаете этот понос! При этом ещё строите из себя чуть ли не великих историков, знающих, как всё было на самом деле!
Кузьмич немного растерялся от такой реакции и перестал улыбаться, подойдя к Вите вплотную, он, сделав виноватое лицо и примирительный тон, произнес:
— Ты что, обиделся? Я же шучу! И вообще, Сталин был мужик, и Ленин тоже, а ты, с лысиной, на него похож, только тебе надо пятно выбрить побольше. Я за мир во всём мире и за коммунизм. Даже иногда мечтаю, что зомби повяжут себе пионерские галстуки, начнут ходить стройными рядами и работать на блага общества.
— Кузьмич, ты вроде пытаешься извиниться, а несёшь такую ересь, что эффект получается прямо противоположный.
— Обещай мне при возможности не убивать всех шизанутых охотников, и я отстану от тебя.
— С этого и надо было начинать. Ради такого дела, я обещаю по возможности ранить, но не убивать.
— Молодец, я тебя почти люблю, можно чмокну в лысину?
Витя достал из кармана перцовый баллончик и направил его на Кузьмича. Тот быстро сделал пару шагов назад, подняв обе руки вверх, произнёс:
— Да всё, молчу, молчу! Пошутить уже нельзя, все такие серьёзные.
Витя принялся дальше изучать документы. Оставив его там, возвращаемся в зал. Берсерк молча, как тень, ходит за нами, Кузьмич идет, радостно насвистывая незнакомую мне мелодию. Подойдя к поваленному стулу, ставит его на ножки и садится за стол, достаёт из-за пазухи фляжку. Увидев, что я смотрю на него, предложил мне отхлебнуть. Получив отказ, молча пожал плечами, открыв крышку и сделал пару больших глотков, счастливо крякнув, спрятал фляжку обратно и принялcя дальше насвистывать. Порой завидую его безмятежности.
Оставив Кузьмича, Алёшеньку и Витю внутри здания, выхожу на улицу, спрашиваю у Кирилла:
— Что тут, снаружи, всё тихо? Ничего подозрительного не заметил?
— Тишина, как будто всё вымерло.
— Скорее всего, ты близок к истине.
— А у вас что? Нашли внутри чего-нибудь интересного?
— Нету ни фига, уверен, что это у них непостоянная база. Помоги мне лучше с одним делом.
— С каким?
— Хочу проверить броневик, боюсь, что его могли заминировать. Понимаю, что звучит бредово, но исключать такую возможность нельзя.
— Согласен, так в чем моя помощь заключается?
— Ты моложе, половчее, поползай под днищем машины, посмотри, не прикрепили ли нам пламенный привет.
— Нашел кого просить, полазить под машиной мне нетрудно, но я далек от всяких бомб и прочих динамитов.
— Тебя же называли гаражным демоном за то, что ты постоянно колдовал со своей машиной, в гараже полностью разбирая её и собирая в другом, не стоковом, исполнении, правильно?
— Да, в своей машине я смогу откапиталить двигатель через выхлопную трубу или полностью разобрать и собрать её с закрытыми глазами.
— Ну тогда не насилуй мне мозг, лезь под броневик. Чтобы обнаружить там взрывчатое вещество, даже не надо знать, как оно выглядит. Увидишь, что-нибудь такое, чего там быть не должно, главное — руками не трогай, а сразу вылезай оттуда.
— Хорошо, сейчас посмотрю. — согласился Кирилл, лег на спину, толкаясь пятками, ловко заполз под машину.
Я начал вместо него осматривать округу, опасаясь, что в любое мгновение старые знакомые могут сюда вернуться.
Проведя примерно пять минут под днищем машины, он успел осмотреть каждый сантиметр, периодически матерясь на ограниченное пространство и подсвечивая себе фонариком. Закончив с осмотром, он вылез из-под машины, матерясь, принялся стряхивать с одежды снег. Не дожидаясь, пока он полностью отряхнётся, спрашиваю у него:
— Всё нормально, ничего подозрительного не нашёл?
— Лишних предметов нет, по крайне мере, в зоне видимости с земли. Зато обнаружил, что один из приводных сальников потеет маслом. По-хорошему, с заменой лучше не тянуть, а то уровень масла начнет уходить, когда потечет сильнее.
Говоря это, но закончил отряхиваться и повернулся ко мне, вызвав у меня приступ смеха. Недоумённо смотря на меня, он спросил:
— Что смешного в слове «сальник» или «масло»?
— Абсолютно ничего в этих словах смешного нет. Ты лучше посмотрись в зеркало, и всё поймёшь.
Подойдя к наружному зеркалу броневика, он заглянул в него, усмехнувшись, принялся тереть нос, который умудрился испачкать, находясь под машиной. Закончив его оттирать, он добавил:
— Это ты меня не видел, когда я со своей машиной возился, бывало, что всё лицо полностью черное в грязи, кроме глаз.
Я представил себе эту картину и усмехнулся. Достав из кармана ключи, открыл броневик и запустил двигатель. Всё работало, как и положено, машину явно не трогали. Либо она им была не интересна или рассчитывали, закончив охоту, вернуться с ключами и забрать как трофей. Сказав Кириллу смотреть в оба, возвращаюсь в магазин. Застаю Витю с Кузьмичом за яростным обсуждением — какой размер женской груди лучше. Прерываю их ожесточённый спор:
— Нам пора отсюда сваливать, по дороге обсудите женские прелести.
