читать, все стоят поражённые ужасными событиями, описанными в дневнике. Я тоже под сильным впечатлением, тем более, последствия трагедии видно из окна, и они ужасают. Вроде уже не мало повидали ужасов, а всё равно психически тяжело это переносить. Говорю товарищам:
— Вот вам и ответы на вопросы. Хотя, если честно, лучше бы я их не знал. Уходим из этого проклятого места, не хочу больше тут находиться.
Все молча кивают, кладу дневник на колени хозяину. Видя это, Витя говорит:
— Зачем ты его тут оставляешь?
— А что мне им делать? Нужную информацию я нашел, а сколько стоят креветки в Таиланде, мне не интересно и уже неактуально.
— Ты примитивно мыслишь. Тут описана одна из сцен катастрофы, охватившей весь мир, а мы — те, кто его возродит, либо погибнет, окончательно уступив землю чудовищам.
— Витя, не сношай мне мозги, они и так кипят после прочитанного. Что ты от меня хочешь? Как тебе поможет этот дневник, «возродитель» ты наш?
— Я же говорю, кругозор твоего мышления слишком узок. Мне он уже никак не поможет, но, если человечество выживет, то начнут появляться музеи, школы. Этот дневник там должен занять почетное место. Посуди сам, в нем есть прекрасное описание того, какими были разные страны до трагедии, ужасы первых дней трагедии и героическое самопожертвование смелого человека с сильным характером.
— Может, ты и прав. Короче, если хочешь, бери этот дневник и открывай музей или отдавай тем, кто откроет, дело твоё. Главное, пошли уже быстрее отсюда!
Витя берёт дневник с колен мертвеца, бережно прячет его в своём рюкзаке. Кузьмич ехидно прокомментировал его действия:
— Виктор, тут все свои, так и скажи, хочу еще почитать про трансов, в одиночестве. А то музеи, возрождение человечества. Какие высокие эпитеты, с кем ты собрался возрождать человечество? Найдешь себе зомбачку и создашь с ней крепкую семейную ячейку общества?
Витя злобно посмотрел на Кузьмича, гневно сверкая очками, произнёс:
— Совсем ничего святого в тебе нет, даже обсуждать это не хочу.
— Как это нет, сейчас во мне как минимум триста грамм святейшего самогона.
Витя обжог Кузьмича взглядом и молча пошел на выход, все остальные устремились за ним. Слишком тяжелая, давящая аура была у этого вокзала. Выйдя на улицу, я говорю:
— Сейчас переходим через рельсы в лесополосу, идём в таком же порядке, как и шли до этого.
Глава 3. Больше вопросов чем ответов.
Снова преодолеваем железнодорожные пути, стараясь не наступать на людские останки. Войдя в лесополосу, растягиваемся в шеренгу, занимая каждый своё место, продолжаем идти по намеченному ранее маршруту. По мере удаления от вокзала, страшные находки в виде людских тел и заблудших мертвецов стали встречаться всё реже. Спустя десять минут ходьбы пропали вовсе. Я с облегчением вздохнул, то ещё «удовольствие» — шагать по лесу, постоянно натыкаясь на трупы людей с разнообразными страшными увечьями.
Спустя полчаса мы вышли к намеченной цели. Впереди, примерно в трёхстах метрах от нас, виднелся железнодорожный переезд и стоящее около него здание магазина. К моей радости, фургон, оставленный после нашего с Артёмом поспешного бегства, находился на месте. Не выходя из лесополосы на открытое пространство, быстро делаем себе лежанки, сняв туристические коврики с рюкзаков. Расстелив их на снегу, ложимся, пытаясь рассмотреть в бинокли наличие врагов в здании или рядом.
Машин, кроме брошенного нами броневика, с нашей стороны не видно. Обнаружить людей тоже не удалось, как мы ни всматривались в здание и окрестности вокруг него. Проведя за наблюдениями около сорока минут, принимаем решение разделиться и обойти здание со всех сторон, для лучшего наблюдения, а в случае возникновения перестрелки, будем иметь преимущество перед врагом, обстреливая его с разных сторон. Обговариваем условные сигналы. Один щелчок в рации — обнаружение врага, два щелчка — быстро отступаем, три щелчка — всё чисто, противник не обнаружен. Рассчитываем, что по времени операция займёт примерно полчаса на полное окружение в скрытном режиме, ещё пол часа на наблюдение. Желаем друг другу удачи и расходимся.
Мне досталась позиция с правой стороны здания. Пробирался на неё скрытно, местами преодолевая открытые участки местности ползком. Когда наконец-то добрался до позиции, залег и принялся тщательно осматривать здание со своей стороны. Попытки обнаружить врага не увенчались успехом. Судя по отсутствию машин, скорее всего, внутри магазина никого не было. Однако исключать полностью вариант, что противник может находиться внутри, было нельзя.
Время, проведённое за наблюдениями и размышлениями, пролетело быстро. В рации послышались тройные щелчки, повторяемые с небольшими интервалами. Наблюдатели с разных сторон начали поочередно докладывать, что противник не обнаружен. Три раза быстро нажимаю клавишу вызова, начинаю скатывать свой коврик, на котором лежал на земле во время наблюдений. Прикрепив его на рюкзак, выдвигаюсь к зданию. Делаю это короткими перебежками, стараясь использовать любой куст или бугор, как укрытие. Попутно отмечаю, что товарищи тоже начали движение и подбираются с разных сторон к магазину. Пока всё идёт хорошо, врагов не заметно, по нам не открыли стрельбу. Добираюсь до магазина и, опершись спиной в стену, стою восстанавливаю дыхание, ожидая, пока другие достигнут здания.
За пару минут все успели добежать до магазина. Встав под его стенами, держась подальше от окон, обрисовываю план дальнейших действий:
— Кирилл, остаёшься снаружи, внимательно смотришь по сторонам, если на горизонте появится любая машина или люди, сразу бежишь к нам и сообщишь. Мы все заходим в здание, сначала полностью его прочесываем. Уверен, там никого нет, но, как говорила монашка в том анекдоте, «береженого, бог бережёт».
Окончив нехитрый инструктаж, оставляем Кирилла на улице в качестве наблюдателя, сами заходим в магазин. Включённые подствольные фонари забегали яркими лучами по полутемному помещению. С момента моего последнего визита тут ничего не изменилось. На полу у двери валялась брошенная мною в убегающею блондинку кружка из-под кофе. Рядом с импровизированным столиком, где так и не состоялось кофепития, на полу валялись стулья. На холодильнике, игравшем роль стола, стояла полная кружка остывшего кофе, к которой Артём так и не притронулся.
Быстро пройдя большой пустой зал, заходим в дверь, за которой начинаются подсобные помещения. Начинаем их обследовать, сначала иду в ту сторону, где уже был. Попадаю на уже знакомую мне кухню с разбитым мною стеклом. Тут всё чисто, идём в другой конец здания. Маленькая комната туалета — тоже пустая. В следующей комнате ужасный бардак, на полу свалены в кучу разнообразные предметы, явно
