просто подумал...я не осознавал...
Ее рука двигалась быстрее, сильнее дергаясь...
— Я не была девственницей, Ноа. Я была со своим последним парнем три года. У нас был...
Ее большой палец провел по головке моего члена.
— Перестань говорить, не говори мне о других парнях.
— Секс. Он трахал меня — много. Извини, что разрушила твой маленький девственный пузырь.
Она потерлась об меня, нежно покачивая бедрами.
— Твоя кровь на моем члене. И твои бедра измазаны ею. Так что перестань, блять, лгать о том, кто был внутри тебя, Тиган, когда совершенно ясно, что единственный человек, который имел удовольствие трахать тебя, — это я.
Тихий стон, сорвавшийся с ее губ, сводил меня с ума от желания.
— Иди на хрен, Ноа...
Кровать прогнулась рядом со мной.
— Ты уже позаботилась об этом, Торн!
Тиган устроилась между моих ног и опустила лицо, чтобы взять мой член в рот.
Прижимая ее щеку к своей руке, я нежно направлял ее, глубоко вталкивая себя в ее рот, прежде чем отстраниться, чтобы она не задохнулась. — Я не должен был этого делать.
— Хм? — спросила Тиган, двигая головой вверх и вниз.
— Брать тебя в том лифте, — простонал я. Моя голова откинулась на спинку кровати, когда она обхватила мои яйца. — Ты заслуживала лучшего, чем грязный гребаный пол в свой первый раз.
— Ты не знал, что это мой первый раз, — прошептала она, прежде чем снова взять меня в рот. Ее светлые волосы были словно одеяло из белого снега, раскинувшееся по моему телу. Глядя на нее сверху вниз, мое сердце забилось так чертовски сильно.
— Но я знал, что это наш первый раз. — Закрыв глаза, я издал резкий стон, когда головка моего члена ударилась о ее заднюю часть горла. — Я должен был...трахаться. — Мои руки были в ее волосах. — Я должен был лучше с тобой справиться. — Мои толчки становились все более настойчивыми. — Я был лучшим парнем для тебя тогда...
Выпустив мой член с громким хлопком, Тиган наклонилась ко мне и сказала: — У нас есть двенадцать дней, пока ты официально не начнешь тур. — Опустившись на колени, она стянула мою футболку, которую носила, через голову и бросила ее на кровать. — Это двести восемьдесят восемь часов без перерывов.
Мой взгляд блуждал по ее обнаженному телу, впитывая каждый чертов дюйм ее красоты.
— Мы можем запереться от мира, — продолжала она, прижимая руку к моей обнаженной груди и улыбаясь мне. — И провести каждую минуту этих двухсот восьмидесяти восьми часов, заглаживая свою вину друг перед другом.
Застонав от ощущения ее руки на моей груди, я накрыл ее своей и другой рукой притянул ее вниз, так что она оказалась вплотную ко мне.
— Ты завладела мной в тот момент, когда ты вывела свою сексуальную маленькую задницу из дома своего дяди и бросила эту банку краски на мою машину, и ты это знаешь. — Поглаживая ее скулу большим пальцем, я прерывисто выдохнул. — Я люблю тебя, Тиган Конолли, заноза в моей заднице, заноза в моем боку. — Ухмыльнувшись, я добавил: — Я очень люблю тебя.
— Почему? — Одно короткое слово с ее губ, которое дало мне понять, что Тиган не так уверена в себе и равнодушна, как она позволяла миру думать о себе. — Почему я, Ноа? — тихо добавила она.
— Потому что ты никогда не пытаешься произвести на меня впечатление, но в итоге все равно производишь на меня впечатление, — честно сказал я ей. — Ты полностью остаешься собой, будь мы одни или в комнате с пятьюдесятью другими. И ты увидела во мне хорошее прежде, чем кто-либо другой понял, что во мне можно найти что-то хорошее. — Я убрал волосы с ее глаз, заправив длинные светлые пряди за уши. — Ты следуешь своему сердцу, — продолжил я. — Ты порочная, непосредственная и безрассудная. И ты любишь всем сердцем, независимо от последствий. — Вздохнув, я добавил: — Я думаю, вопрос, который ты должна задать, это как я могу тебя не любить?
— Ух ты, — прошептала она после долгой паузы. Похлопав меня по груди, она вздохнула: — Мне кажется, ты мог сделать меня беременной этими словами.
— Заткнись, ты, маленькая крошка, — рассмеялся я.
Перевернув ее на спину, я навис над ней, стараясь не давить всем своим весом на ее крошечное тело. Тиган, может, и болтушка, но она была изящной…гибкой…хрупкой.
Я постоянно проверял себя, когда дело касалось этой маленькой запальчивой особы.
— Ты делаешь меня счастливой, — признался я, потирая ее нос своим. — У меня никогда не было этого до тебя.
Еще одна правда.
Эта женщина вытащила на поверхность эмоции внутри меня, которые я давно похоронил.
Она напомнила мне о летнем вечере в детстве, когда солнце светило высоко в небе и юность расстилаются перед вами, как бесконечный ковер возможностей. — Ты делаешь меня целой, — ответила она, прежде чем поднять лицо и захватить мои губы своими.
— Чёрт, Торн, ты не можешь говорить мне такое дерьмо, — простонал я ей в губы. — И жди, что я съем тебя целиком.
— Съешь меня целиком? — Тиган пошевелила бровями. — Звучит так, будто это может быть весело.
Откатившись от меня, Тиган бросилась на спину и дьявольски ухмыльнулась мне в лицо.
— Давай, Мессина, — поддразнила она, сложив руки за головой, ее карие глаза дразнили меня. Трахни меня! Давай, съешь меня целиком.
Мои губы изогнулись, когда я изучал ее красивое лицо. Я ничего не мог с собой поделать.
Поднявшись на колени, я изобразил вздох и стянул края ее трусиков вниз.
— То, что я делаю для тебя, — пробормотал я, прежде чем опустить рот и замереть между ее бедрами.
— Да, потому что это такое испытание для тебя, верно? — парировала Торн, не теряя ни секунды.
Это моя девочка…
В ту секунду, когда мой язык коснулся ее набухшего клитора, руки Тиган оказались в моих волосах, потянув меня, словно она скакала на чертовой лошади.
— О, боже, — простонала она, подталкивая бедра к моему ожидающему рту. — Да… черт, Ноа, пожалуйста… хм.
Ее энтузиазм подталкивал меня, подталкивал.
Маленькие струйки воздуха, которые она выдыхала, были всем тем ободрением, в котором я нуждался.
