я. — Ты не такой, как она.
— Разве я не такой?
— Нет. — Забравшись на Ноа, я оседлала его бедра. — Ты прекрасен. — Взяв его руку в свою, я оторвала ее от его лица. — Тебе хорошо.
— Она тоже была, — выдавил он. — До того, как...
— Она была больна, Ноа, — сказала я, отчаянно пытаясь его успокоить. — И ей не оказали должного медицинского вмешательства.
— Я знаю, что Кайл и Ли думают о ней.
— Мне наплевать, что думает о ней Кайл Картер, — горячо парировала я. — Она была больной женщиной, которая запуталась в чем-то, что не контролировала. Она была твоей мамой, и я, например, благодарна, что она застряла во всем этом дерьме. Знаешь почему?
Я подождала, пока он не посмотрел на меня, прежде чем продолжить.
— Потому что у нее был ты. — Я погладила его по лицу и поцеловала в лоб. — Ты моя жизнь, и я так благодарна, что ты родился. Я так благодарна ей за то, что она подарила мне Ноа Мессина.
— Тиган, — простонал он, взяв меня за руку. — Ты убиваешь меня…
— Мой отец — ярый алкоголик, — продолжала я, заставляя себя не поддаваться желанию зацеловать до чертиков мужчину подо мной. — Он, по сути, убил мою маму, и мне годами говорили не любить его. Но ты не можешь это выключить, Ноа. Они наши родители. Кровь течет глубоко. Так что наплевать на то, что думают все остальные.
— Торн…
— Так что оплакивай свою маму. И не стыдись любить ее. Никто не имеет права тебя судить.
— У тебя сердце такое же большое, как чертова луна, — хрипло сказал Ноа. — Ты знаешь это?
— У тебя большое сердце, — ответила я, подразумевая каждое слово. — Ты добровольно пожертвовал своим будущим, чтобы защитить свою мать. Ты рисковал своей жизнью в горящей машине. Ты похоронил мое имя той ночью, я знаю, что сделал это. Ты защитил меня от семьи Деннис, от копов и всего мира.
Сглотнув, я положила руку на его щетинистую щеку. — Ты свиреп — как лев — и ты защищаешь то, что принадлежит тебе, независимо от того, как это на тебя влияет. — Дрожа, я добавила: — И ты снова это делаешь. Все еще защищаешь меня. Все еще оберегаешь меня. Охраняешь меня, как лев.
— Не бойся этого куска дерьма, — сердито прошипел он. — Я не позволю Джей Ди тронуть и волоска на твоей голове, Торн. Я тебе это, блять, обещаю.
— Я его не боюсь, — сказала я ему. — У него нет возможности меня сломать.
Но ты можешь...
ГЛАВА 8
Тиган
— Так вот где ты сделал татуировку.
Это был девятый день нашего отспуска, и Ноа только что закончил давать мне подробное описание импровизированного тату-салона Лаки в тюрьме.
Я все еще держалась за ребра, как будто это я была той, кого он разделал, а не Ноа.
— Тебе повезло, что ты не подхватил сепсис, — сказала я ему, лежа на животе и наблюдая, как Ноа тренируется на полу внизу.
На нем были только белые облегающие боксерские шорты, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не спрыгнуть с кровати и не схватить его твердую упругую задницу.
— Поверь мне, Торн, — сказал Ноа, задыхаясь, продолжая наказывать свое тело жестокими приседаниями.
— Сепсис был последним, о чем я беспокоился в тюрьме.
— Тебе было страшно? — спросила я, подперев подбородок руками.
— Это был не столько страх, сколько чувство надвигающейся гибели. — Ноа на мгновение лег на спину, прежде чем вздохнуть и перевернуться на живот.
Он тут же начал отжиматься.
— Каждую ночь я закрывал глаза, не зная, открою ли их утром. — Он спрятал левую руку за спину и продолжил отжиматься, используя только правую. — Я левша, — объяснил он, слегка задыхаясь. — Моя правая рука — слабое место в клетке. Мне нужно это изменить.
— Макс тоже левша.
— Ты слышала о нем в последнее время?
— Ни слова. — Перевернувшись на спину, я сложила руки за головой и вздохнула. — В последний раз, когда мы говорили, у нас случился большой спор. С тех пор я ничего о нем не слышала.
— Расскажи мне об этом.
— Он всегда ненавидел моего отца, — обнаружила я, что объясняю. — Задолго до того, как умерла моя мать. Патрик Конолли никогда не был достаточно хорош для сестры доброго доктора.
— Я знаю это чувство. — Ноа затаил дыхание. — Твой дядя — придурок, Торн, — добавил он. — Серьезно.
— Он просто устоялся в своих привычках, — ответила я. — В последний раз, когда мы говорили, он сказал мне, что любовь к тебе убьет меня. Он отказался предпринимать какие-либо усилия для восстановления наших отношений, потому что, по его мнению, как только ты выйдешь из тюрьмы, я упаду в твои объятия, и он предпочел бы попрощаться со мной тогда. — Вздохнув, я добавила: — Это была наша самая страшная ссора. Я никогда не видела его таким сумасшедшим.
Ноа молчал.
— Конечно, я же говорила ему, что он не прав, — быстро успокоила я его.
Перекатившись на живот, я наблюдала, как Ноа продолжает отжиматься.
— Скажи что-нибудь, — прошептала я, заметив его потемневшее лицо.
— Он прав, — прорычал Ноа. — Я всегда был для тебя худшим из всех вариантов.
Поднявшись на ноги, Ноа протянул свои огромные руки над головой, и мне пришлось заставить себя не пускать слюни при виде этого прекрасного мужчины.
Поднявшись над нашей кроватью, Ноа схватился за одну из балок, соединяющих четыре столбика кровати, и подтянулся.
— Ударь меня.
— Что? — Я опустилась на колени, наблюдая, как Ноа подтягивается, поджав ноги и сцепив лодыжки.
— Ударь меня, — повторил он тоном серьезно. — Каждый раз, когда я опускаюсь, я хочу, чтобы ты ударяла меня в живот.
— И зачем мне это делать?
— Напрягает мой корпус.
Опустившись обратно, он повис передо мной, пока я не сдалась и достаточно сильно шлепнула его по животу.
— Сильнее.
Я снова шлепнула его, на этот раз гораздо сильнее.
Ответом Ноа было одобрительное ворчание.
Следующие пятнадцать минут Ноа продолжал подтягиваться, а я продолжала шлепать
