Орландо жил один и всегда одевался в черное. Преуспевающий купец, он покинул Флоренцию и переехал на землю своих предков, в Асенсьон, где получил должность министра финансов. Он заслужил доверие советников и короля благодаря пытливому уму и холодной рассудительности. Премьер-министр очень любил его. Вот уже несколько месяцев как Орландо было разрешено присутствовать на заседаниях верховного совета, так как он, хоть и не по прямой линии, был принцем королевской крови.
— Вошедшие в привычку опоздания приравниваются к греху гордыни, принц Рафаэль, — пророкотал епископ.
— Прошу простить, — извинился перед присутствующими Рэйф, оторвав взгляд от бумаг, переданных ему Орландо. Он окинул их холодным взглядом, ненавидя себя за то, что вынужден оправдываться. — Так случилось, что на меня напали разбойники.
Епископ и несколько советников короля онемели от изумления, а дон Артуро закатил глаза.
Вопросительно подняв бровь, король посмотрел на Рэйфа. Тот весело улыбнулся ему в ответ.
— Надеюсь, ты не пострадал? — озабоченно спросил Орландо.
— Мне не причинили никакого вреда. Кстати, все они, за исключением главаря, уже в тюрьме. Мои люди сейчас ищут его.
— Хорошо, — одобрительно посмотрел на него король.
— Напасть на члена королевской семьи! — в гневе воскликнул Орландо, откинувшись в кресле. — Я был бы рад увидеть их на виселице.
— Мне кажется, они не знали, на кого напали. Я был в наемной карете… а впрочем, это ерунда, — пробормотал Рэйф, избегая взгляда отца, который знал о гонках карет и сломанной оси.
Орландо, а вместе с ним и другие сокрушенно покачали головами.
— Причина, по которой мы вызвали тебя, Рафаэль, — начал король, прочистив горло, — заключается в том, что я решил немного отдохнуть. Я завтра уезжаю.
Глаза Рэйфа расширились от удивления, рука упала с подлокотника: за тридцать лет своего правления король ни разу не позволял себе расслабиться!
— Сейчас, когда этот непредсказуемый корсиканец снова в заточении — на сей раз, надеюсь, надолго, — я решил отвезти твою мать на пару месяцев в Испанию, чтобы она повидала внуков. Я назначаю тебя, Рэйф, принцем-регентом на время моего отсутствия. Что ты на это скажешь?
Рэйф был в шоке.
Он ошарашенно смотрел на отца и не знал, что сказать.
Пристальный взгляд короля был загадочным, но в глубине его умных глаз таилась улыбка.
— Ты готов взять на себя такую ответственность?
— Да, мой король, — с готовностью ответил Рэйф. Его сердце подпрыгнуло от волнения.
Лазар поднял руку, призывая его к сдержанности.
— Но у меня есть одно условие… — начал он.
— Любое, — перебил его принц, облизнув пересохшие губы.
52
Король сделал знак Орландо. Тот поднялся с кресла, подошел к огромному резному буфету и вернулся к Рэйфу, держа в руках большой деревянный поднос. Проказливая улыбка скривила тонкие губы короля, когда Рэйф удивленно взглянул на него.
На подносе лежали пять искусно выполненных портретов женщин и небольшая стопка каких-то документов.
— Настало время выбрать тебе жену, сын мой. Рэйф в ужасе посмотрел на короля.
— Выбирай. — Лазар кивнул в сторону подноса.
— Прямо сейчас? — спросил Рэйф в ужасе.
— А почему нет? Как долго ты еще собираешься откладывать? Мы уже три года ждем, когда ты определишься в своем выборе. Ты обязан обеспечить мне наследника, разве не так?
— Да, но…
— Если вы хотите править, ваше высочество, то должны выбрать себе в жены одну из этих молодых дам и подписать доверенность на женитьбу.
— Жениться по доверенности! — возмущенно вскричал Рэйф, отталкивая от себя бумаги. — Ты хочешь сказать, что стоит мне подписать это, как я буду женат?
— Совершенно верно. Незачем обременять себя всей этой процедурой.
Рэйф смотрел на бумаги с таким видом, словно на подносе лежала гремучая змея.
— Рафаэль, твое согласие выбрать себе жену — единственное условие, при выполнении которого я смогу доверить тебе управление Асенсьоном на время моего отсутствия.
— Ты, должно быть, шутишь, — еле выдавил из себя принц.
Лазар терпеливо ждал.
С трудом сдерживая негодование, Рэйф не отрываясь смотрел на человека, который был его отцом, но относился к собственному сыну с таким пренебрежением и недоверием, как будто очень жалел о том, что он его сын. Наконец он перевел взгляд на Орландо, но кузен с интересом изучал женские портреты. Он понял, что рассчитывать на поддержку ему не приходится.
— Отец, будь благоразумным. Я не могу вот так, наобум, выбрать ту, которая всю оставшуюся жизнь изо дня в день будет мелькать у меня перед глазами. Я даже не знаю этих женщин!
— Тебе тридцать лет, Рэйф! У тебя было время найти себе подходящую жену, но поскольку ты предпочел волочиться за актрисами, мы сузили для тебя поле поиска. — Король поставил локти на стол. — Выбирай и подписывай! В противном случае я оставлю вместо тебя дона Артуро! Если ты сейчас упустишь свой шанс, я буду вынужден пересмотреть твое право на наследование трона. Правда, Лео еще слишком мал, чтобы стать королем, — вздохнул Лазар.
Чувствуя, как от ярости темнеет в глазах, Рэйф с трудом сдержался, чтобы не заорать на отца.
Что ему остается делать? Подчиниться… как всегда.
Опустив голову, он невидящим взглядом смотрел на улыбающиеся лица женщин на портретах, придирчиво отобранных высшим советом королевства, племенных кобылиц, выбранных для продолжения королевского рода.
Марионетка.
Узник.
Он вспомнил Даниэлу Кьярамонте, почти ребенка, с гордым видом стоявшую на лестнице своего дома, хозяйку своей судьбы, и почувствовал себя униженным.
Нет, хватит, думал он. Всю жизнь он позволял отцу управлять собой. Его постоянно критиковали, принуждали жить по правилам, унижали, опекали… Он покорно терпел все издевательства, но теперь это переходит всякие границы.
— Это просто невыносимо, — проговорил Рэйф подчеркнуто спокойным тоном.
— Пардон? — В голосе короля послышались угрожающие нотки, и его брови поползли вверх.
Рэйф оторвал полный ярости взгляд от женских портретов и, отбросив кресло, поднялся.
Министры от изумления открыли рты.
— Рэйф, что ты делаешь, черт побери?
— Освобождаю вас от себя, отец! — закричал принц, повернувшись к королю. — Мне надоело ходить по струнке! Отдайте корону Лео! Она мне не нужна, если плата за нее так высока.
С этими словами он вышел, дрожа от злости. Спускаясь в холл и натягивая на ходу перчатки, он смотрел перед собой, и глаза его застилал гнев. Ему все еще не верилось, что он смог это сделать. Но черт побери, они с младенчества готовили его к тому, что он когда-нибудь станет королем, а теперь ждут от него, что он будет безропотно выполнять все их приказы! С него хватит!
