ниточки. Она не сваливала все на Анчу, стараясь небольшую часть вины взять на себя и при этом омыть ее обильными и действительно искренними слезами. Потому что если об этом узнает Людек!..
В новом приступе рыданий она чуть не бросилась в объятия учительнице. Классная, пережив из-за пропавшего секундомера мрачные субботу и воскресенье и чуть было не утратившая веру и в свои педагогические способности, и в свой любимый класс, переживала прекрасные мгновения. Она простила Ленке все, погладила ее по волосам и даже одолжила сбой собственный носовой платок. Ее огорчало только то, что не пришла и Анча. Но как бы там ни было, тяжелый камень упал с ее сердца, и все неприятности, связанные с расследованием, подозрениями и недоверием, были теперь позади.
— Ой, девочки, и как вас только угораздило? — вздохнула она.
Несчастная Ленка только дернула худенькими плечиками, не переставая всхлипывать. О Людеке ни слова. Учительница все равно не поймет и, кроме того, кроме того… Может быть, сознание вины обострило чувства, но, короче, Ленка отчетливо поняла, что она действительно любит Людека. Хотя теперь это уже ровным счетом ничего не значит. Он перестанет обращать на нее внимание, не будет ходить за ней хвостом, вымаливая разрешение проводить ее домой или помочь донести портфель.
Из Ленкиных глаз теперь обрушивался целый водопад.
— Беги в класс, — сказала учительница скорее ласково, чем укоризненно. — Ты призналась, и я надеюсь, что больше никогда…
— Никогда! — воскликнула Ленка.
— Так что, если пан Пастыржик примет твои извинения, мы, пожалуй, не станем раздувать это.
Ленка, исполненная благодарности, вытерла слезы и понеслась в класс. На Анчу она даже не посмотрела, тем более что и времени особо не было. Раздался звонок, и учительница вошла в класс.
Математика началась необычно. Классная раздала им бумагу и сказала, что сейчас они напишут небольшой тест.
Ей очень хотелось, чтобы Анча призналась. Она никак не могла понять, что случилось с этой до сих пор такой хорошей и добросовестной ученицей, и при взгляде на нее никак не могла избавиться от чувства неприязни. Сделать такое, несмотря на все, что она рассказывала им о честности и доверии, несмотря на шанс, который она давала виновному, — прийти к ней и извиниться.
За воскресенье она вполне могла все обдумать. И ничего. А теперь еще притворяется, будто ничего не случилось.
Хотя, конечно, все это естественно. Ведь все было заранее распланировано, она продумала все до последней мелочи, каждый шаг, каждую минуту, да еще впутала во все эту глупую Ленку.
— Пишите. Какую черту характера ты считаешь самой лучшей? Второй вопрос: какой поступок считаешь самым дурным?
У Анчи сердце сжалось так, что казалось, теперь оно могло поместиться на ладони. Ленкины заплаканные глаза… Строгий взгляд учительницы…
За субботу и воскресенье Анчина жажда мщения остыла. У пана Пастыржика было достаточно времени, чтобы учинить справедливое наказание. И вся история с секундомером начала ей казаться обыкновенным ребячеством. Анча продумала, как вернуть секундомер обратно, ведь она сперва так и собиралась поступить. И Ленка, конечно, поймет ее. Гнев был удовлетворен, наступала пора мира. Пастыржик оставит их наконец в покое. Во время перемены они проделают все точно так же, как тогда перед физкультурой. Жаль только, что они не встретились с Ленкой, как обычно, на углу перед школой. Анча прождала почти до звонка.
Ленка задумалась, откинула за спину прядь воздушных волос и написала: «Правдивость. Воровство».
Анча нахмурила брови и, ни секунды не колеблясь, (горькие пережитые минуты дали свои плоды), вывела: «Верность. Измена».
Пастыржику никакой взбучки не было. Тренер уезжал на соревнования. Тем не менее, вернувшись и узнав от разгневанной жены про историю с секундомером, он сразу пошел к директору школы. Обе виновницы получили четверки по поведению. Классная пыталась хотя бы в Ленкином случае ограничиться выговором, но директриса пресекла все ее попытки, сказав, что они в одинаковой степени виноваты и запоздалое раскаяние их не спасает.
Родители запретили Ленке дружить с Анчей. Ленкина мама потребовала от учительницы рассадить девочек. Ее просьбу удовлетворили.
Наступала поздняя жаркая весна. Казалось, цветы распускались прямо на асфальте. Анча сразу после школы убегала из города, чтобы никто ее не видел. Чаще всего она приходила к реке. На их место под деревом, где они поклялись в дружбе и верности до самой смерти.
Втайне она надеялась, что Ленку одолеет тоска, и в один прекрасный день она вернется сюда. Ведь она же знает, что Анча ждет ее.
День был серым и пасмурным. Одурманивающе резко пахла трава. И вдруг Анча увидела их.
Ничего не замечая вокруг, Ленка шла рядом с Людеком, держа его за руку. Ленка, потупив взгляд, улыбалась, а Пастыржик что-то громко ей рассказывал.
Анча услышала, как колотится ее сердце. Казалось, вся боль хлынула из него наружу; так, наверное, из-под кинжала вырывается поток крови, чтобы вместе с ней человека покинула и жизнь.
Анча хотела броситься к дереву, на котором нацарапано сердечко с буквами посередине; чтобы содрать кору, пусть даже в кровь раздирая пальцы, но в первый момент не могла даже пошевелиться. И потом эти двое увидели бы ее.
Она быстро схватила учебники и, прячась за деревьями, помчалась прочь от страшного места. Колючие кусты обдирали ей ноги, она не замечала этого. Задыхаясь, она остановилась только тогда, когда почувствовала себя в полной безопасности под шумящими деревьями. Внутри все горело. Анча не знала, что это болезненно и необратимо рушатся путы детской дружбы. А ведь она так дорожила ею. Предчувствовала, что это должно случиться, и все же не хотела верить, что этот момент уже настал. Лучше не сейчас, когда-нибудь потом, в будущем…
Теперь она осталась совсем одна. Для Ленки она больше не существовала, та обо всем забыла.
И о том, как они шептались на чердаке, придумывая разные детские тайны, зная, что их радости и печали такие же большие и серьезные, как чувства взрослых. Они-то знали, но как несправедливо, что сами взрослые об этом не догадывались.
Ленка забыла к о том, как они лазали на развалившуюся башню, и один камень сорвался, если бы родители их тогда увидели, они бы умерли от страха. А потом началась гроза, и Ленка так испугалась, что не могла спуститься вниз…
И о том, как еще в пятом классе они вдвоем были влюблены в Ирека и ходили по парапету напротив его дома, и как выделывали разные упражнения на узком железном рельсе, надеясь, что он смотрит на них из окна, а свалившись, как переспелые
