Его делают только здесь, в Гуанчжоу.
Сяо Лючжи ловит чужой цепкий взгляд, в котором теперь замечает что-то неуловимо мягкое, берёт в руку бокал с вином и делает большой глоток, будто желая подначить своего собеседника. Вероятно, Иян раскусывает её план раньше, чем она успевает его додумать, спокойно наблюдая за ней и выглядя всё таким же расслабленным.
— Слышал, ты перевелась сюда из филиала компании в Пекине, — делает глоток воды из своего бокала Иян. — И как тебе новый город?
— Такой же шумный, как и Пекин. Разве что зелени больше.
Иян смотрит на неё каким-то задумчивым взглядом и едва заметно улыбается.
— Тебе здесь понравится, — говорит он настолько уверенно, что Лючжи готова безоговорочно ему поверить.
Она делает ещё глоток вина, ощущая, как наконец-то уходит из тела напряжение, и слушает затеянный Ияном разговор о достопримечательностях Гуанчжоу. Несмотря на всю странность происходящего, Ван Иян оказывается приятным собеседником, умеющим складно рассказывать и внимательно слушать. Лючжи всё ещё не понимала, чем был вызван чужой интерес к ней, но чувствовала себя уже более комфортно, чем в начале этого ужина. Ван Иян не лез с расспросами про её жизнь и не переступал личные границы, но продолжал время от времени смотреть на неё тем самым долгим, задумчивым взглядом, значение которого Лючжи за весь вечер так и смогла разгадать.
— Спасибо, что уделила мне время, Лючжи, — говорит Иян, когда трапеза подходит к своему логическому завершению.
Он не пытается растянуть время ещё и не уговаривает остаться, тактично заканчивая разговор на нужном моменте. Лючжи поднимается из-за стола, всё ещё ощущая себя странно, но честно признаётся себе, что ужин оставил приятное послевкусие. Ван Иян оказался тактичнее, чем она предполагала, и это не могло не радовать.
— Я бы хотела кое о чём попросить, — ловит чужой внимательный взгляд Лючжи, в котором мелькает неподдельный интерес.
— Я слушаю.
— Можно больше не присылать кофе и еду из пекарни?
— Тебе не нравится? Я могу заказывать еду из любого другого места, — тут же отзывается Иян, и Лючжи взволнованно мотает головой.
— Нет-нет, кофе и выпечка действительно вкусные, просто… Такое количество пакетов доставки выглядит странно. Там же еды на весь отдел! Мой секретарь уже пытался расспросить курьера, кто всё это посылает.
На лице Ван Ияна появляется задумчивое выражение лица, но нет ни капли недовольства.
— Мне жаль, что мой поступок поставил тебя в неловкое положение. Больше никаких больших объёмов еды, я понял, — примирительно кивает мужчина. — Позволь мой водитель отвезёт тебя домой, — ловит её взгляд Иян, и Сяо Лючжи ощущает, как щёки заливает неловким румянцем.
— Д-да. Спасибо.
— У главного входа будет ждать чёрная «тойота», водителя я предупрежу.
Лючжи немного пьяно улыбается и, решая, что говорить что-то ещё будет лишним, направляется к стеклянным дверям, оставляя достающего из кармана пиджака телефон Ияна одного. Этот вечер был странным и неожиданным, совершенно не вписываясь в повседневную жизнь, но Лючжи точно может сказать, что ей не было неприятно. Её голова гудела, а от выпитого алкоголя начинало клонить в сон, но на сердце было спокойно. Проходя через полный гостей зал и больше не встречая никого знакомого, она выходит в холл, вызывает лифт и спускается на первый этаж, стараясь хотя бы сейчас ни о чём не думать.
У главного входа ждала приветливо мигающая ей фарами чёрная, блестящая от полировки «тойота» и вежливо кивающий в знак приветствия мужчина в белой рубашке — водитель, открывающий перед ней заднюю пассажирскую дверь. Лючжи садится в салон, откидывается на спинку мягкого сидения и, называя водителю адрес, отворачивается к окну, всю дорогу до дома провожая бездумным взглядом проплывающие огни города. В голове наконец-то было пусто, а тело ощущалось приятно расслабленным. Доезжая до ворот своего дома, она благодарит водителя и выходит из машины, поднимаясь по ступеням крыльца и толкая створку двери. Этой ночью ей вновь снились живописные пейзажи, наполненные солнечным теплом и умиротворением.
Глава 4
Извилистая, выровненная горная дорожка, ведущая к высокой каменной стене, и тёмное полотно неба с висящими на нём яркими звёздами над головой. Сяо Лючжи окидывает взглядом стену перед ней и сворачивает с главной дороги, не доходя до ворот с дежурящими там дозорными. Находя в стене выпирающий камень, она ловко цепляется за него и залезает на стену, словно делала это уже не раз, и, хватаясь за край опорного столба, перебирается на крышу одного из стоящих рядом павильонов. Легко скользя по черепице бесшумной тенью, Лючжи добирается до отдельно стоящего дома с витиевато изогнутым гребнем крыши и решает обустроиться на нём, вынимая из широкого пояса бутыль.
До слуха доносится щебет ночных птиц, а лицо приятно обдувает ласковый ветер. Внизу, вдоль других павильонов и домов, горят тёплым светом уличные фонари, рассеивая темноту и словно окутывая всё кругом какой-то магией. Лючжи всегда нравилось, как эстетично и аккуратно выглядела эта территория. Она растягивается на черепице крыши, любовно оглаживает пальцами пузатый бок бутылки и открывает крышку. Пить вино, смотря на тёмное полотно звёздного неба, было одним из её излюбленных занятий во времена обучения здесь, и сейчас, подставляя лицо прохладному ветру и наслаждаясь сладостью вина на языке, она совершенно не ожидает увидеть в столь поздний час кого-то ещё.
Высокий, широкоплечий человек в белых одеждах степенно проходит мимо, и Лючжи замирает с вином в руке, словно завороженная, наблюдая за юношей. Он плавно приближался, словно большая грациозная кошка, неожиданно останавливаясь и безошибочно поворачивая голову в сторону Лючжи. Точёные, правильные черты лица, ровный нос, сжатые в одну линию губы, идеальная причёска, из которой не выбилась ни одна прядь, белоснежные одежды и нечитаемый взгляд. Лючжи, так и замерев в одной позе, во все глаза смотрит на юношу, и в груди почему-то расцветает гордость. «Идеальный», — проносится в голове, а юноша, ни на секунду не поменявшись в лице, отворачивается. Наблюдая за удаляющейся от неё идеально ровной спиной, по которой спадали длинные волосы, Лючжи в смешанных чувствах опускает руку с вином в ней, а губы сами собой растягиваются в слабой улыбке.
Она смотрит в ту сторону, где скрылся из вида юноша, чувствует странное волнение в груди и переводит взгляд на кувшин с так и не допитым вином. Желание пить пропадает, как и находиться на крыше, а прохладный ветер теперь кажется колючим. Лючжи со вздохом поднимается со своего места и, ловко удерживая равновесие, спускается, касаясь ногами твёрдой земли, и направляется в сторону своего павильона. Наполовину опустошённый кувшин вина
