казался добрым. Неужели он был груб со своей дочерью в детстве?
Вдруг герои начали шептаться, их голоса стали тихими и неразборчивыми. Пришлось прислушиваться, чтобы разобрать хотя бы часть слов.
– Она там. Слышите? – шептал кролик, качая ушами.
– Слышим, – дрожала принцесса.
– Тихо, а то она сюда приползет и Тане несдобровать, – предупредила кошка.
– Таня ее очень боится? – спросила принцесса.
– Да! Она – зло, – сказала девочка своим голосом, а потом испуганно вскрикнула. – Ах! Она уже здесь! Прячьтесь!
Где-то за кадром скрипнули петли. Похоже, открылась дверь в комнату. Камера затряслась. Послышались испуганные вздохи девочки и суетливые стуки по камере, будто она пыталась скорее ее выключить. Картинка исчезла. Теперь на экране остались только серые помехи.
Я задумчиво смотрел в монитор компьютера. Запись с детской игрой начиналась так мило, а закончилась тревожно и жутко.
Внезапно по неясной причине мне показалось, что в пустом помещении есть кто-то еще. Стоит рядом со мной! Я чувствовал это правым плечом.
Но моя студия находилась в старом здании за тяжелой дверью на тугой пружине. Если бы вошел человек, я бы сразу услышал. Вряд ли бы кто-то смог подкрасться незаметно.
Я скосил взгляд вправо и застыл, увидев чью-то руку! Она была распухшая, бледная, с морщинистой, облезающей кожей. И от нее исходил неприятный запах мертвого тела.
Сердце заколотилось в бешеном ритме. Кровь толчками билась в виски. Я резко развернулся на стуле. Мои глаза расширились от ужаса, но рядом не было никого.
Ни руки, ни человека – только осветительные приборы и фотоаппарат на штативе. В помещении висела угнетающая тишина.
Но я же видел руку! Длинные раздутые пальцы с родинками и пигментными пятнами! Случилось ли это на самом деле? Может, я просто заработался, и от усталости начались видения?
Мне стало страшно. Я почувствовал, что воздух до сих пор насыщен тем неприятным запахом. Не желая оставаться наедине с вымышленными образами, я быстро сохранил файл в компьютере, выключил его и, пытаясь не поддаваться панике, начал собираться домой. Не хотелось увидеть что-то еще…
***
На следующий день клиенты шли сплошным потоком. Сфотографировать, обработать, напечатать. Только и метался туда-сюда. Время на оцифровку записей нашлось только вечером, ближе к закрытию студии.
За окном стемнело, и все утихло. Я вернулся к заказу. Промотал первую кассету до конца – на ней больше ничего не было, хотя на пленке осталось полно места.
Я взял другую кассету с надписью: «Серия 2» и вставил в магнитофон. Сразу нахлынули вчерашние воспоминания. Эта страшная галлюцинация – вид мертвой руки и запах мокрого тела…
На экране снова появился альбомный лист с детским рисунком. Зеленый луг, голубые облака, желтое солнце с косыми лучами. Но что-то не в порядке – листок выглядел так, будто его смяли, а потом попытались разгладить. На бумаге остались грубые заломы.
На лугу расположились знакомые бумажные фигурки-вырезки. Мой взгляд задержался на принцессе Лайлак. Что с ней? Фигурка была порвана и склеена прозрачным скотчем. Через улыбающееся лицо проходил кривой разрыв. Одна рука была разорвана и склеена в трех местах, а другая вовсе исчезла.
Нарядное фиолетовое платье тоже собрано из мелких кусочков. Все это выглядело, как незаживающие раны.
Но другие фигурки – кошка Мася и Кислый Кролик остались невредимы.
Таня – ведущая своего домашнего шоу, начала с объяснений:
– Это вторая серия моего мультика. Добро пожаловать в Долину фантазий. У нас случилось большое несчастье. Налетела буря. Моя подруга, принцесса Лайлак, сильно пострадала. Ее разорвало на части. Я оказала скорую помощь и склеила ее по кусочкам, как видите. Она расстроена. Я тоже расстроена. Все расстроены! Принцесса потеряла свою красоту. Но мы по-прежнему ее очень сильно любим. Пусть мои друзья все сами расскажут.
Детская рука переместила в центр фигурку принцессы Лайлак и заговорила тоненьким плачущим голоском:
– Какой ужас! Я теперь так уродлива. Это самое ужасное, что могло со мной случиться. Зачем она это сделала? Зачем?
Это звучало так напряженно и трагично… Было совсем не похоже, что пятилетняя девочка просто играет. Казалось, она всерьез переживает из-за испорченной бумажной фигурки. Кто-то ее сильно обидел.
Следующим высказался Кислый Кролик:
– Она ненавидит, когда Тане весело.
Кошка напомнила:
– Таня сказала, что налетела буря.
И тут изорванная принцесса взорвалась гневом:
– Вы сами знаете, какая это была буря! К Тане пришла эта ужасная ведьма-старуха, оттаскала за волосы, измяла нашу долину! Таня боится о ней говорить, а чего мне теперь бояться? Меня уничтожили! Я уродина!
Детская рука убрала фигурку изорванной принцессы с листа, будто она убежала за кадр. На лугу остались только кролик и кошка.
Все происходящее на экране казалось каким-то безумием. У меня начало складываться впечатление, что для маленькой девочки «Долина фантазий» была не просто игрой, а попыткой сбежать от ужасной реальности. Таня старалась не плакать при людях, а значит, у нее был какой-то секрет. Она разговаривала с бумажными фигурками, как со своими друзьями, но даже ее играм кто-то мешал.
«Ведьма-старуха… Во время просмотра предыдущей кассеты мне померещилась какая-то старушечья мертвая рука. Что это было?», – размышлял я, продолжая смотреть в экран.
Кошка Мася пыталась настроить своего друга на позитив:
– Мы все исправим. Таня заново нарисует наш мир. Все будет хорошо.
Кислый Кролик заявил с недовольным выражением:
– Таня не сможет вернуть нашу Лайлак. Она теперь не прекрасна, как цветок. Значит, больше не принцесса. Таня не хочет видеть ее такой. Лайлак выглядит очень плохо.
Мася зашипела, как настоящая кошка:
– Ш-ш-ш! Ты говоришь жестокие вещи! Тише! Принцесса может нас услышать.
И вот, будто пройдя сквозь стену экрана, в кадр вернулась искалеченная принцесса Лайлак. Она заговорила хриплым голосом, словно только что плакала навзрыд:
– Мася, Кислый Кролик прав. Я и сама не хочу оставаться такой, но уже ничего не исправить. Я умерла. Я мертвая и вы должны меня похоронить.
Мася жалостливо промурлыкала:
– Мур-мур. Мы будем очень скучать.
Кислый Кролик добавил:
– Мы принесем на твою могилу самые красивые цветы.
Изорванная однорукая принцесса поклонилась:
– Спасибо вам, друзья. Прощай, Мася. Прощай, Кислый Кролик. Прощай, Таня.
Детская рука владелицы бумажного мира резко смяла фигурку принцессы Лайлак, и она в миг превратилась в маленький комочек.
Оставшиеся фигурки тихонько заплакали на разные голоса. Запись оборвалась, и на экране появились помехи.
У меня в груди поселилось ощущение неуюта. Было неприятно думать, что дети задумываются о тяжелых вещах, как неизбежная смерть.
Записи на кассетах не были просто детскими грезами. «Долина фантазий» оказалась не миром мечты, а местом, где присутствует горе.
Я невольно интерпретировал
