только потом продолжил. – Что с ним сделалось, знать не знаю, я тут сам во всем разбирался.
Марко ежедневно чистил и протирал стеклянный диск в фонарной и заметил, что все чаще задумывается о душе человека в вечно тлеющем куске угля. По своей воле она там оказалась? И есть ли у нее выбор, или она такой же узник, как и Марко?
⁂
Помощник смотрителя все чаще задерживался вечерами у огня, касался холодного пламени. Желтые языки лизали его кожу, не оставляя следов, лишь легкое покалывание в пальцах.
– Вот только я не заперт, – сказал однажды Марко, глядя в чашу. – И все изменится.
– Точно, не заперт.
Помощник обернулся. И как он не заметил старика на лестнице, тот же хрипит так, что и в городе должно быть слышно! Старый Висмар пытался отдышаться, прислонившись к перилам.
– Это не твоя клетка, – сказал он. – Но здесь твое место. Ты – будущий смотритель.
– Ха! Вот уж где мечта, – огрызнулся Марко и проследил за зеленым лучом, уходящим во тьму.
– А о чем ты мечтал? – спросил старик.
– Стать мужчиной! Плавать в дальние страны, посмотреть свет. Как ты когда-то. Я хотел служить своему королю и сражаться за него! Я хотел быть… быть смелым, а не так, не это.
Марко говорил, переходя на крик, но, глядя на спокойное лицо старика, не выдержал, отвернулся. Плечи парня поникли.
– Подойди, – прохрипел смотритель за спиной. – Ну же.
Марко посмотрел на протянутый цилиндр. Помедлил, но все же взял трубу из покрытых желтыми пятнами рук.
– И куда мне смотреть? – спросил он, протирая линзу краем рубахи.
– Туда, – указал старик. – Где два огонька в темноте.
Марко поднял трубу и всмотрелся в ночь. Огни, на которые указывал старик, оказались фонарями на носу и корме небольшого фрегата.
– Корабль, – сказал Марко.
– Видишь, да? А они видят наш огонь. Ты гляди, гляди.
– Зачем это? – поморщился Марко. – Что в нем необычного?
– Люди на этом корабле сегодня останутся живы благодаря нам. И на всех кораблях, что видят наш свет. Это очень поганый участок, Марко, и лучший капитан не пройдет в залив без ориентира. Уж поверь старому морскому бродяге. – Старик говорил тихо, временами останавливаясь, чтобы хлебнуть больше воздуха. – Быть смелым – это не только опасности в приключениях и звон мечей. Быть смелым – это делать то, что должно. Даже когда не хочется. Делать, потому что от этого зависят чьи-то судьбы.
Смотритель зашаркал к лестнице. Марко не смотрел на него.
– Завтра я дам тебе зажечь Гильема, – бросил старый Висмар через плечо.
⁂
Когда начинается сезон бурь, огонь следует зажигать чаще, и гореть он должен дольше. Но Марко уже несколько недель не подходил к Гильему.
– Война, будь она не ладна, – говорил старый Висмар, задыхаясь. – Старый король прятался долгие годы, собирал силы… Теперь он вернулся.
Лицо смотрителя блестело, как от морских брызг. Последнее время его все чаще одолевала ночная лихорадка, подняться в фонарную уже не хватало сил. Старик теперь хрипел громче, ему требовалось все больше усилий, чтобы сделать вдох.
Залив закрыли. Из города пришел приказ следить за приближающимися кораблями в ясную погоду, когда раскрашенный в белые и зеленые полосы маяк мог служить проводником и без огня. Следовало повернуть линзу в обратную сторону, зажечь Гильема и подать сигнал на берег. Вот только уже много дней плотные тучи скрывали небо. День сравнялся с ночью, и различить потухший маяк с воды вряд ли кто-то мог.
Марко стер себе руки, выдраивая каждый дюйм башни, боясь остаться без дела хоть мгновение. Ведь тогда в голову вновь лезут мысли о побеге, о том, чтобы записаться в королевское войско.
Но может ли он оставить старого Висмара одного сейчас?
Толстая кладка не спасала от тяжелых раскатов грома, казалось дрожат сами стены. Марко далеко не сразу услышал звон колокольчика на входе, и когда спустился, в дверь уже колотили кулаками и сапогами. Через порог переступил городской стражник, проем осветила вспышка молнии.
– Срочное донесение смотрителю маяка, – сказал он, снимая промокший плащ.
– Я передам. – Марко протянул руку.
– Я сказал – смотрителю, – отрезал стражник. Капли с его черной бороды летели на пол. – Веди давай.
Когда они поднялись на второй этаж, старый Висмар долго всматривался в письмо, его губы едва заметно шевелились. Старик пододвинул поближе свечу, ковырнул ногтем застывшую печать.
– Значится, я должен зажечь маяк в назначенный час? – сказал он наконец.
– Приказ пропустить королевские суда, – кивнул чернобородый и взъерошил густые волосы, такие же черные, разве у висков тронутые сединой. Повернул песочные часы на столе, чтобы видеть засечки. – Я прибыл заранее.
– Я в свое время столько печатей подделывал, малец, а эта кажется всего-навсего детской шуткой. – Смотритель глянул чернобородому в глаза.
– Что ты хочешь сказать, старик? – процедил тот.
– Хм, ну… – Старик еще раз осмотрел письмо, покрутил его в руках, потер пальцами. – Бумага хорошая, плотная. И мягкая.
– И что это значит?
– Значит, ты можешь подтереть ею свою подхвостицу!
Когда чернобородый достал кинжал, Марко дернулся, но получил удар кулаком в живот и упал на колени. В глазах потемнело, из груди пропал воздух. Его подняли и посадили на табурет рядом со стариком.
– Я сюда не просить пришел, – сказал чернобородый. – Когда скажу, ты зажжешь огонь, или я выпотрошу щенка у тебя на глазах.
Стражник остался стоять над пленниками, поглядывая на песок в часах. Марко осмотрел его исподлобья: одна рука сжимает рукоять меча, другая ловит кинжалом отблеск свечи. Взгляд парня скользнул по комнате в поисках того, что могло бы сгодиться за оружие. Может, старый Висмар уже придумал, как им выкрутиться, и подаст знак? Но старик не отрываясь следил за чернобородым.
– Я тебя помню, – сказал смотритель. – Зольц, генерал старого короля. Да ты должен сапоги в благодарности целовать за возможность патрулировать улицы и не висеть в петле! А ты хуже крысы, всплыл, как вонючее…
Марко посмотрел на Висмара, тот никогда не позволял себе ругаться при помощнике.
– Заткнись, старый, у меня терпение-то заканчивается, – оборвал Зольц. – Я не буду говорить спасибо узурпатору. Тот, кого ты зовешь старым королем, – истинный правитель, и я присягал одному ему.
– Твой истинный король довел страну до кровавых мятежей…
– Я не собираюсь сейчас спорить с тобой о политике. Заткнись, тебе говорят!
Острие кинжала приблизилось к старику.
– Кого мы должны впустить в залив? – спросил Марко. – Войско старого короля?
– Ты хоть понимаешь, сколько крови прольется этой ночью? – Смотритель со свистом втянул воздух. – Понимаешь?
– Вся кровь, что прольется во имя справедливости…
– По той же справедливости сожгли Гильема? – перебил Марко и
