Я окончательно расслабился, чувствуя, как тепло напитка разливается по венам, вытесняя остатки адреналинового мандража. После бесконечных пряток со Стервятниками и попыток починить реактор с помощью молитвы и такой-то матери, эта каюта казалась мне самым безопасным местом во всей галактике. Мы сидели в тишине несколько минут, слушая едва уловимый гул мощных двигателей рейдера, который теперь нес нас сквозь гиперпространство к новым горизонтам. Вэнс смотрел на меня с каким-то отеческим интересом, словно видел во мне себя самого тридцать лет назад — такого же дерзкого, вечно чумазого и мечтающего о звездах.
Мири, которая до этого тихо сидела в моем интерфейсе, внезапно материализовалась крошечной проекцией прямо на краю стола.
— Капитан, я зафиксировала, что твой пульс пришел в норму. Могу я тоже попробовать это… ах да, я же всего лишь алгоритм, — съязвила она, но тут же сменила тон. — Вэнс, у вас потрясающая система фильтрации воздуха. Я почти не чувствую запаха Роджера.
— Мири, веди себя прилично, мы в гостях, — прошипел я, хотя сам едва сдерживал смех.
Вэнс поставил свою кружку на стол и подался вперед, его лицо стало чуть более серьезным, но глаза всё еще лучились тем самым мягким светом. Он активировал встроенный в стол проектор, и над деревянной поверхностью закружилось облако звезд, туманностей и пылевых дисков. Это была карта нашего сектора, но какая-то странная: на ней было гораздо больше пометок, чем на официальных навигационных атласах Гильдии пилотов. Вэнс коснулся одной из областей, которая была окрашена в зловещий багровый цвет и отмечена знаками опасности, и картинка увеличилась, являя нам месиво из обломков и газовых облаков.
— Ты когда-нибудь слышал легенду о «Поясе Мертвых Звезд», Роджер? — его голос стал тише, приобретая ту самую интонацию, с которой рассказывают сказки у костра.
— Ну, это же страшилка для курсантов первого курса, — я пожал плечами. — Место, где время течет вспять, а призраки древних кораблей едят пилотов на завтрак.
— В каждой сказке есть доля правды, — Вэнс покачал головой. — Тысячи лет назад здесь бушевали войны, масштаб которых мы даже не можем себе представить. Древние не просто сражались, они меняли саму ткань пространства. То, что мы сейчас называем Поясом, — это шрам на теле вселенной, оставленный их оружием. Там лежат не просто обломки, там покоится могущество, способное вознести цивилизацию к звездам или стереть её в пыль за секунду. И эти руины до сих пор шепчут свои секреты тем, кто готов слушать.
Я завороженно смотрел на вращающиеся обломки в проекции. Вэнс рассказывал так, что я почти видел эти колоссальные сражения в пустоте, слышал рев аннигиляционных пушек и крики уходящих в небытие звездных империй. Это было не просто описание исторического события, это была личная история человека, который коснулся чего-то великого и навсегда изменился под этим влиянием. Атмосфера в кают-компании стала густой и насыщенной, как будто мы сами находились на борту одного из тех призрачных дредноутов.
— Ты ищешь это место? — спросил я, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.
— Я ищу его всю свою сознательную жизнь, — признался Вэнс, и в его голосе проскользнула едва заметная грусть.
Он начал перелистывать файлы на проекторе, показывая мне старые, полустертые карты и записи прошлых экспедиций, многие из которых закончились трагически. На фотографиях были видны странные конструкции, не похожие ни на что человеческое. Гладкие, биоморфные формы, которые казались живыми даже спустя тысячелетия забвения. Вэнс прошел через сотни систем, опросил тысячи бродяг и потратил целые состояния на обрывки данных, которые могли бы привести его к цели. Для него это было не просто хобби, а дело всей жизни, настоящий крестовый поход за знаниями, которые наше общество давно утратило в погоне за кредитами.
— Почему ты рассказываешь это мне? Я ведь просто мусорщик со свалки, — я не мог понять его мотивов.
— Потому что у тебя есть то, чего нет у многих кабинетных ученых, Роджер. У тебя есть чутье и способность видеть ценность там, где другие видят хлам.
Вэнс вывел на экран список технологий, которые, по слухам, уже были найдены и использовались сильными мира сего в строжайшем секрете. Мои глаза округлились при виде описаний систем био-щитов, которые могли восстанавливаться прямо в бою, или десантных варп-модулей, позволяющих выбрасывать войска прямо на поверхность планеты из глубокого космоса. Он говорил о стазис-камерах, способных выдерживать перегрузки в тысячи G, и о загадочных био-андроидах, которые были практически неотличимы от людей, но обладали силой целого взвода. Каждая такая находка стоила больше, чем целая звездная система, и за обладание ими велись тайные войны в тенях великих корпораций.
— То есть, всё это реально? Это не бред сумасшедших археологов? — я невольно подался вперед, едва не опрокинув кружку.
— Более чем реально. Некоторые счастливчики уже построили свои империи на этих артефактах, — Вэнс печально улыбнулся.
— Мири, ты это записываешь? — шепнул я, чувствуя, как голова идет кругом.
— Каждое слово и каждый пиксель, Роджер. У меня уже заканчиваются эпитеты для обозначения степени нашей потенциальной крутости, — ответила искин.
Я долго молчал, переваривая услышанное. Моя мечта о капитанском мостике исследовательского крейсера внезапно стала казаться не такой уж далекой и невыполнимой, если предположить, что в этом секторе действительно спрятаны подобные сокровища. Но среди всего этого технологического великолепия была одна вещь, которая интересовала меня больше всего — то, что могло изменить правила игры раз и навсегда.
— Вэнс, а как насчет того самого двигателя? Ну, про который говорят, что он не использует врата? — я затаил дыхание.
— Ты про легендарный варп-драйв Древних? — Вэнс кивнул, и его лицо озарилось каким-то особым воодушевлением. — Да, это венец их инженерной мысли. Это устройство позволяет сворачивать пространство перед собой, перемещаясь между системами за считанные часы без всяких прыжковых врат. Представь себе полную свободу перемещения, никакой зависимости от государственных коридоров, никаких налогов Гильдии, никакой привязки к изученным маршрутам. Вся вселенная станет твоим задним двором.
Для меня это прозвучало как описание рая. Вся моя карьера пилота была завязана на строгом соблюдении графиков прыжков и ожидании своей очереди у массивных колец порталов. Варп-двигатель означал, что я смогу отправиться туда, где еще не ступала нога человека, найти те самые миры, о которых грезил в детстве, листая старые атласы. Это был мой золотой билет в высшую лигу, ключ к дверям, которые для таких как я всегда были заперты на десять замков.
— Это же… это же изменит всё! Социальный строй, торговлю, саму суть исследования космоса! — я чуть не вскочил с кресла.
— Именно так, Роджер. Именно поэтому за ним охотятся все — от императоров до последних пиратов.
Мири в моем нейроинтерфейсе работала на пределе возможностей, анализируя каждое слово Вэнса и сопоставляя его с теми данными, что мы уже успели накопать на свалках. Я чувствовал, как внутри меня что-то щелкнуло, меняя приоритеты и планы на жизнь. Если раньше я просто хотел выжить и заработать немного кредитов на ремонт «Странника», то теперь передо мной открылась бездна возможностей, от которых захватывало дух. Информация о технологиях Древних превратила наш случайный полет в нечто гораздо более значимое.
— Вэнс, ты ведь не просто так спас нас. Тебе нужна помощь в поисках? — я посмотрел ему прямо в глаза.
— Помощь всегда нужна, Роджер. Но прежде всего мне нужны союзники, которым я могу доверять в этой пустоте, — он протянул мне руку.
Я крепко пожал его ладонь, чувствуя, как сухая и мозолистая кожа старого пилота передает мне уверенность в завтрашнем дне. В этот момент я понял, что моя спокойная жизнь, если язык повернется ее так назвать, закончилась окончательно. Впереди нас ждали тайны Древних, Пояс Мертвых Звезд и, возможно открытия, которые перевернут всю историю человечества. Мы сидели в уютной каюте, попивая отличный напиток, а за бортом рейдера миллиарды звезд проносившихся мимо, молчаливо хранили свои секреты, ожидая, когда мы придем за ними.
