пончо подал им два грубо слепленных бокала с мате и молча вышел из комнаты.
– Это дон Себастьян. Он немой художник. Не слышит, но все понимает. Наш человек, можно не беспокоиться.
– Что значит «наш»? Давай уже объясни все по-нормальному. Что там случилось в автобусе? Кто этот лысый, что за тобой погнался? – Мигель начинал раздражаться. Ему казалось, что Хавьер ведет какую-то свою игру, но Мигель ни в какие игры играть не собирался.
– Ладно, сейчас все расскажу, ты же мне друг. – Хавьер отхлебнул из бокала. Помолчал. Потом сделал еще пару глотков. Мигель ждал. Хавьер, казалось, собирался духом. Потом резко вскинул голову. – Мигель, братишка, ты мне должен помочь. Я влип в одну историю, и теперь либо голова с плеч, либо… А другого и быть не может. Мне дальше ехать нельзя. Я сегодня дал подписку о невыезде, тот лысый, который за мной помчался, я, понимаешь… его племянницу… а он полицейский чин… В общем, как бы тебе это поприличнее рассказать? Ну была у меня одна интрижка. По глупости, конечно, она красотка неземная. Из индейского племени, из арауканов. Чего ты смеешься? Я ж не знал. Она в Байрес приехала поступать в универ. Я познакомился, улыбочки, смешочки. Ну и – любовь, это, как водится.
– Ты меня сейчас развести хочешь? – Мигель понимал, что Хавьер разыгрывает спектакль на ходу. Но досматривать его до конца у него сил не было. – Короче, ты скажи, что нужно.
– Нужно ей отвезти деньги в Барилоче, – резко сказал Хавьер. – Я не могу, с меня взяли подписку, никуда из Чачарраменди теперь не выехать. Я под надзором, они за мной давно следили и теперь нашли повод. Дон Себастьян тебя вывезет за город. Адрес напишу, надо будет передать посылку в Барилоче – и все. Сделаешь?
– А чего раньше не сказал?
– Ну… не мог.
– Гад ты, Хавьер, – Мигель никогда еще не чувствовал себя таким опустошенным.
– Ну, извини, так получилось. Дракона найдем в следующий раз, никуда он от нас не денется.
До вечера они проспали на тюфяках в углу. Усталость дала о себе знать. Мигелю снились сумбурные сны. То дед, который ловит птицу на заднем дворе, то какой-то город, то люди, спешащие по делам в Рио.
Когда стемнело, старик вывел Мигеля через задний двор. В рюкзак спрятали небольшой пакет, залитый сургучом, Хавьер подробно рассказал, как найти нужного человека в Барилоче, сто раз извинился и все время отводил взгляд. За деревней его уже поджидал фургон, в кузове которого были навалены тюки с мягким барахлом. Мигель уютно устроился на мешках. Водитель, широкоплечий метис, оценивающе посмотрел на спутника, пожелал приятных сновидений и пообещал, что утром будут на месте.
Часа два Мигель смотрел на крупные звезды. Южный Крест освещал путь. Мигель был зол на Хавьера, понимал, что тот напропалую врет, но отказать в помощи не мог. В конце концов все как-то образуется, вспомнил он слова деда. Тот часто учил его помогать людям бескорыстно, видя в этом чуть ли не главную свою миссию. «Всегда есть тот, кому нужно помочь, – говорил он. – Просто оглянись вокруг – и обязательно кого-нибудь увидишь!» Он вспомнил, как они с дедом даже придумали такую игру для себя. Когда ходили в воскресенье на шумный деревенский рынок, оглядывались вокруг, соревновались, кто первый найдет человека, нуждающегося в помощи. Мигель всегда выигрывал, он-то знал, что сразу за воротами на колченогой табуретке продает грубо отшлифованные камни однорукая цыганка тетя Рада. Старуха была доброй: несмотря на бедность, для проходящей мимо малышни в подолах цветастых юбок у нее всегда находился леденец. Ее леденцы были самые вкусные. И ей всегда нужно было чем-то помочь. «Тетка Рада, тетка Рада! – кричал ей Мигель. – Чем тебе помочь?» «Ай, ты мой птенец! – смеялась она. – Отнеси вот эту монетку старому Родриго да скажи ему спасибо за ржавые гвозди, которыми он заколотил дверь в моей лачуге! А то я уже вторую неделю к нему иду, отблагодарить спешу». Мигель, счастливый, бежал к плотнику Родриго, на другой конец рынка, зная, что за это поручение старой Рады обязательно получит леденец со вкусом жгучего перца. Такие умела делать только однорукая цыганка в цветастых юбках! А как получилось так, что она потеряла руку? Об этом рассказал дед. Будто в молодости ее считали самой красивой в таборе. Взять ее в жены решил молодой гаучо Хосе. Он не был цыганом – это обстоятельство стало для него роковым. Таборные парни решили его отвадить от цыганки. Но куда там! И Рада, и Хосе готовы были жизнь отдать за любовь друг к другу. Получилось все просто, цыганские ухари подстроили, четко сработали – увели лошадь у полковника Хименеса, начальника полицейского участка, свидетели указали на Хосе. Начались разбирательства: кто что зачем. Хосе крыть было нечем: наутро потерянную лошадь нашли у него в стойле. Парню грозила тюрьма, но Рада в споре с полковником заявила, что руку на отсечение отдаст, чтобы доказать, что Хосе невиновен. Тот возьми да пошути, мол, руку принесешь, тогда и отпущу твоего любимчика. Пошутил и пошутил. А Рада оказалась не промах.
На второй день нашли ее, истекающую кровью на крыльце полицейского участка – без руки. Как уж она себе ее отсекла, никому не ведомо. Но деревня замерла в шоке. Полковник потом от стыда, говорят, за сердце держался два дня, а на третий вовсе уехал, уволился со службы. Хосе в тот же день отпустили. Да только счастье Рады длилось недолго. Пока она в госпитале от потери крови отходила, к Хосе пришла повестка – забрали его в солдаты. Рада из госпиталя вышла – Хосе в армии. Из табора ее тоже вывели, говорили, что она рассудка лишилась, кто ж возьмется с такой в одной кибитке жить? А через месяц пришло письмо, что Хосе шальной пулей убили при разгоне демонстрантов в столице. Рада поселилась на окраине деревни, научилась из камней бусы делать. Как она с одной рукой управлялась, никто не знал, однако до старости дожила. И Мигель любил старухе помочь, сумасшедшей она не была. Добрая тетя Рада, только взгляд из-под седых прядей глубокий, словно без дна. «Никогда никому в помощи не отказывай», – говорил дед. И лежа на тюфяках в кузове фургона, Мигель слышал эти слова.
Утром его разбудил скрежет ворот. «Эй, парень, просыпайся! Барилоче! Приехали!» Мигель выглянул из кузова. Грузовик стоял перед большими воротами, за которыми виднелся красивый особняк.
– Сюда нельзя, дальше сам. – Водитель помог ему вылезти из кузова и похлопал по плечу. – Удачи, амиго.
Мигель протер глаза. Адрес, куда
