все древние церемонии, нашли мальчишку-сироту, да и отдали его в жертву своему богу морскому.
– И что? – спросил Мигель.
– И все стало нормально! – ответил Фернандо и резко повернул руль вправо, едва не столкнувшись с ленивой коровой, которая расположилась прямо посреди дороги и удивленно смотрела на грузовик, поднимающий за собой столб пыли.
– Ха! – с сомнением хмыкнул Хавьер. – Просто совпало, цунами уже к тому времени заканчивалось. Будто эти мачи знали, что там на самом деле происходило!
– Может, и знали, – взглянул на него краем глаза Фернандо. – Они же это цунами предсказали! Мол, будет великое трясение и потоп, кто жить хочет – уходите в горы и взбирайтесь на высокие холмы, там волна не достанет. Те, кто на самом берегу жил, шаманам всегда верили, а вот городские ворчали. А оказалось, что те, кто выше поднялся, выжили, а кто ворчал – теперь в океане акул подкармливают.
Разговор с Фернандо закончился все же на оптимистичной ноте. Он еще раз вспомнил возлюбленную Лауру, пожелал Мигелю с Хавьером хорошенько повеселиться и высадил их на автостанции в городишке Санта-Роса.
– И еще, парни, сейчас по всей стране неспокойно. Того и гляди, военные опять власть возьмут. Говорят, в верхах снова решают, кому управлять, может статься, с гор слезете, а страна-то другая! Берегите себя, амигос!
Солнце уже раскрашивало закатными лучами пыльные улицы. Ободранный черный кот был единственным обитателем автостанции в этот час. На ночлег Хавьер предложил остановиться у тетушки Розалинды:
– Она когда-то в молодости дружила с отцом. С тех пор они, пожалуй, не виделись, но изредка переписываются. Донна о нас знает, денег много не возьмет.
Тетушка Розалинда оказалась седой старухой с пестрым платком на голове. Она была хозяйкой небольшого бара на окраине. Жилье для ночлега Мигелю понравилось. Это была небольшая комната на втором этаже. На первом – бар с полуночным танго. Тут же какая-то компания приняла их к себе, как будто они старые знакомые.
– Амигос, я угощаю, – сказала старуха и поставила перед ними два бокала с коктейлями.
«Удивительный все же он человек», – думал Мигель, наблюдая, как через несколько минут Хавьер уже болтал с новыми знакомыми. Аккордеон затянул какую-то мелодию из Пьяццолы. Кто-то прямо на мостовой начал танцевать, кто-то закурил еще одну сигару. Сигарный дым в свете фонарей казался волшебным туманом страны Оз. Мигель только в этот момент почувствовал усталость после семисот километров дороги. Звезды казались крупными золотыми яблоками на темном небе. Ночная прохлада опустилась на Санта-Роса, пора идти спать. Хотя все происходящее с ним уже было самым настоящим сном.
– Амиго, может, потанцуем? – Голос рыжей красотки окутал его моментально. Это был вовсе не танец, это была история чьей-то страстной жизни. Мигель точно знал, что не он герой этой истории. Но с каждым тактом дыхание Розы становилось ближе и горячее, и каждый его шаг был шагом в дремучую сказочную чащу. – Не бойся, амиго, – слышал он сквозь пелену завораживающего тумана. Двигался на ватных ногах. Роза, как и полагается, пахла розовой водой. Руки ее были легки, а ресницы касались щек, словно опадающие цветочные лепестки. Он сжимал крепче ее ладонь и теснее прижимался к упругому телу.
– Ого! – дышала она. – Откуда ты такой взялся? Тебя привез Хавьер-красавчик? Почему же он скрывал тебя раньше?
Думать, откуда прекрасная Роза знает Хавьера, не хотелось. Перед глазами мелькала рыжая челка, красные губы и глубокие глаза Розы.
– А может, вот так, – неслышно спросил Мигель и перехватил поддержку партнерши. Опыт участия в уличных студенческих милонгах[18] даром не прошел. Он начал осваиваться в танце. Ноги помнили все, хотя изящным танцором он никогда не был.
– А ты лихач! – восторженно сказала Роза, когда в перерыве они сели за столик выпить по коктейлю. – Надолго к нам?
Мигель понимал, что можно не отвечать, вопрос этот праздный. Пожал плечами, улыбнулся. «Ну, понятно!» – сказала Роза и достала сигарету. Он оглянулся, друга нигде не было. Кабачок наполнился людьми. И внутри, и на уличной веранде за столиками сидели люди. Аккордеон снова заиграл танго, но Роза не спешила танцевать, Мигель этому даже обрадовался.
– А ты здесь как? Живешь? – спросил он.
– Живу, работаю. Всего понемножку. На каникулы приехала к подруге. Знаешь Мар-дель-Плата? – Мигель кивнул. – Я оттуда. Кстати, и Пьяццола тоже. Он на соседней улице жил, представляешь? Если бы я раньше знала!
– И что было бы? – усмехнулся Мигель.
– Я бы его на себе женила! – с вызовом ответила Роза.
Мигель рассмеялся. Большей наглости от уличной девчонки нельзя было ожидать.
– Ты?! Женила бы на себе Пьяццолу?! Во-первых, он старше тебя, а во-вторых, у него таких, как ты, полным-полно!
– А это ты видел? – Роза кокетливо приспустила с плеча лямку платья, обнажив грудь. Мигель замер. Чудная картина открылась ему всего на пару секунд, но казалось, что Земля остановила свое движение.
– Амиго, ты в порядке? – Роза захохотала. – Как я погляжу, слишком чувствительный ты! Здесь такому не прожить!
Только один раз он видел женщину обнаженной. Мальчишками, в уличной банде, забрели они на пустынный берег Риачуэло и увидели трех взрослых девушек. Те наслаждались закатным солнцем, подставляя его лучам ладные тела. Мальчишки наблюдали из кустов, замерев, полчаса вздохнуть не могли. Это было едва ли не самым сильным мужским впечатлением из детства Мигеля. Больше подобное в его жизни не повторялось, общинные нравы были строгими. Он Софию-то чмокнул пару раз в щеку, а уже будучи студентом стеснялся прижиматься к партнерше на милонгах. От этого и танцевал не слишком грациозно.
«Не тушуйся, – напутствовал его дед. – Встретишь своего человека – сразу поймешь. Это, брат, на уровне „свой-чужой“ по чувствам проверяется». Дед знал внука вдоль и поперек. Вроде никогда они не разговаривали на эти темы, но дед будто понимал, что Мигелю именно романтического опыта и не хватает. Для полной уверенности в себе.
Роза болтала, Мигель кивал, внимательно смотрел в ее завораживающие глаза и думал: «Может, это и есть тот самый момент, когда встречаешь „своего“. Кто знает, как происходят судьбоносные встречи в этой жизни. Можно тоскуя прожить всю жизнь, пока ожидаешь любовь из детства, а можно за сотни километров встретить „своего“ и жить счастливо».
– Эгей, портеньос! Ты спишь, что ли? – Голос Розы был уже не таким обволакивающим. Да и образ рыжей красотки быстро преобразился в озабоченную физиономию Хавьера.
Проснулся он оттого, что друг лихорадочно носился по комнате, быстро собирая раскиданные с вечера вещи. Казалось, что спать Хавьер не ложился, выглядел помято, под глазами круги.
– Уходим, – как-то взволнованно сказал он. – А то так и не
