хотел отвести нас к каким-то «партизанам», — припомнил Ваня. — Значит, они могут быть такими же.
— То есть сидим тихо несколько дней, — сделала вывод Марья. — А потом опять убиваем «фрицев». Удобное название, короткое.
— Да, название удобное, — кивнул мальчик. — Но они вряд ли поймут, что произошло, хотя мы всё равно выждем, конечно.
— Виктор не вспомнит? — поинтересовалась напарница и, увидев отрицающий жест, улыбнулась. — Закрывай тогда вход, поживём так.
Мысль была с любой стороны верной, поэтому Ваня заблокировал крышку люка, принявшись разбираться с тем, как почистить оружие, Марья признала его правоту, занявшись тем же. Их обоих совершенно не интересовала ни паника у врага, ни что будет делать Виктор, ни вообще происходящее. Девочка и мальчик спокойно чистили оружие, чтобы затем улечься отдыхать.
Это было просто огромным подарком — лежать и ничего не делать. Не думать о занятиях, зачётах и награде за них, знать, что никакого куратора нет и больно уже никто не сделает. Правда, неподалеку ходил враг по имени «фрицы», но ходить ему, по мнению Марьи, оставалось недолго. Желание спать отсутствовало, потому что девочка вспоминала, как Виктор держал её на руках, как успокаивал… Почему тогда, стоило показать что-то необычное, он так преобразился? Это было ей непонятно, так как подобного опыта у девочки не было.
— Вариант я вижу единственный, — сообщила она Ване. — При посторонних магию не демонстрировать. Особенно при этих… «партизанах».
— Да, — кивнул он, соглашаясь. — В случае чего сможем спокойно уйти, блокировав хоть всех. Хотя я не понимаю, зачем они нам нужны, мы же одиночки.
— Ты невнимательно смотрел память, — улыбнулась Марья. — Здесь есть смена времён года, а «зима», о которой он думал, очень холодная. Ты специальные вещи у нас видишь?
Тут дошло и до Вани. Костюмы, в которые они были одеты, подогрева не имели, значит, нужно было или кого-то раздеть, что проблемы не составляло, или делегировать проблему кому-то другому. Второй вариант был привычнее, поэтому мальчик только кивнул. Судя по памяти Виктора, точнее, по матрице базовых понятий, на дворе стояло местное лето и стоять ему ещё было месяца два. Нужно было приживить матрицу базовых понятий, включая понимание религиозных установок без принятия оных, чтобы не пришлось убивать не-врагов, если аборигены испытывали некоторый фанатизм.
В общем и целом, и Ване, и Марье было наплевать, кого убивать, но не-врагов почему-то не хотелось. Именно поэтому приоритетной целью были враги. Именно их и стоило уничтожить в первую очередь, а если не показывать магию, то местные не-враги вполне могли сойти за временных союзников. Мысль курсантам очень понравилась, поэтому они начали заниматься приживлением памяти и вывода местного языка на уровень рефлекторного.
— Стоп! — остановил процесс Иван. — Нельзя на рефлекторный!
— Почему? — удивилась Марья.
— В памяти Виктора было такое понятие «Коминтерн», — объяснил мальчик. — Мы не знаем ничего, кроме базовых понятий, то есть при глубоком допросе засыплемся, а с прикрытием этого «Коминтерна» допрашивать нас не будут, понимаешь?
— А… — протянула девочка, копаясь в матрице. Обнаружив искомое, она расплылась в улыбке — Ваня был прав. — Согласна!
Нужно было чуть изменить матрицу — добавить мягкий, едва заметный акцент, чтобы выдать какое-то «иностранное» происхождение. Что это такое, курсант не понял, посчитав совершенно неважным. Поэтому приживление матрицы пошло немного иначе. Жест и слова «Но пасаран!» Ваня решил на всякий случай выучить, потому что они значили что-то важное в местной религии.
Закончив с матрицей, мальчик решил повторить действия Виктора, чтобы приготовить что-то тёплое. В посудине под названием «чайник» оставалась «заварка», то есть разваренные плоды местного тонизирующего растения чёрного цвета; следовало её только подогреть, разлить в железные кружки и употребить. Количество новых слов вызывало головную боль, всё-таки ассоциативные связи находились не всегда.
— У-у-у, — простонала Марья, держась за голову. — Как только голова не треснула…
— Ничего, справимся, — хмыкнул Иван. — Чай будешь?
— С мёдом… — прошептала девочка.
Банку со сладостью обнаружил тоже Виктор, а так как у курсантов сладость была ровно раз в год, то возникала опасность объесться. Хорошо хоть об опасности большого количества этой сладости под названием «мёд» предупредил не-враг. Именно поэтому можно было её или намазать на «хлеб», оказавшийся тем самым коричневым брикетом, или с «чаем», чтобы было сладко. Хотелось-то, конечно, побольше, но курсанты очень хорошо знали, что такое «нельзя».
— С мёдом, — улыбнулся ей Ваня, решив, что обойдётся и без сладкого, только бы напарнице побольше досталось.
Но Марья, безусловно, очень хорошо знала его, ведь они были напарниками больше десятка лет, поэтому желание сэкономить на себе пресекла. Девочка сейчас хотела тишины, покоя, сладкого чая и чтобы Ваня был рядом. Как ни пыталась она отвлечься, факт очередного предательства сделал ей очень больно. Постепенно Марья задавалась вопросом, можно ли вообще верить хоть кому-нибудь, кроме Вани.
Глава седьмая
Барон Герхард фон Бок был немецким дворянином в двадцать седьмом поколении, истинным арийцем — светловолосым, сероглазым с истинно нордическим характером. В свои двадцать восемь он уже твёрдо знал, чего хочет. В Аненербе[5] он начал служить с момента основания организации, а до того трудился в гестапо[6], где занимался допросами неблагонадёжных элементов. Именно он разрабатывал специальные ритуалы уничтожения неполноценных народов, но пока эксперименты успехом не увенчались.
Герхард считал себя удачливым человеком, потому что смог пережить все чистки, проведённые до сих пор, а начав работать в полумистической организации, стал для бывших коллег неприкасаемым. Отличное питание, зарплата и возможность проводить «эксперименты» очень ему нравились. Особенно он наслаждался ужасом в глазах приносимых в жертву, получая ни с чем не сравнимое удовольствие от процесса. В это утро он уже предвкушал визит в концлагерь, находившийся неподалеку, куда свозили самых красивых будущих жертв всех возрастов, но телефонный звонок заставил его изменить планы.
— Герхард, зайдите к шефу, — попросил его голос очаровательной Лизы, секретарши начальника отдела. Многие хотели бы уложить её в койку, но такой риск был совершенно неоправданным, учитывая, кто был её отец.
Недоумевая о причине вызова, Герхард собрал бумаги в папку, чтобы отправиться в отстоящий далее по коридору кабинет. Рейхсканцелярия проживала очередной день, ничуть не заботясь о происходившем за её стенами. Не особо это интересовало и майора фон Бока, вежливо постучавшегося в кабинет.
— Добрый день, — поздоровался Герхард с секретаршей. — Вы сегодня особенно очаровательны.
— Ах, Герхард, вы мне льстите, — зарделась девушка двадцати трёх лет от роду. — Поспешите, у шефа важный чин из гестапо.
— Что-то случилось у нас? — напрягся фон Бок.
— Нет, на территориях, то ли в Московии, то ли в Украине, — индифферентно пожала
