поэтому мальчик начал задумываться над тем, как им спасти детей вдвоём.
К вечеру утомились уже довольно сильно, но тут Ваня услышал что-то, напомнившее ему выстрелы. Удивлённо переглянувшись, курсанты двинулись в сторону звука, передвигаясь так, как будто под обстрелом находились они сами. Звуки становились всё ближе и ближе.
— Десятка три, — негромко заявила проанализировавшая возможные источники девочка.
— Смотрим, — отреагировал Ваня.
Смотреть было, впрочем, бессмысленно. Увидев залёгших и прячущихся врагов, Марья открыла огонь рефлекторно, не задумываясь. К ней присоединился и напарник. Негромкий из-за чар звук стрельбы внимания не привлёк, а вот то, что их убивают со спины, «чёрные» поняли не сразу. Курсанты двигались, прятались за стволами флоры… деревьев и просто убивали «фрицев». Помогая себе теми огрызками магии, что у них были, конечно.
— Сними заглушающие, — шепнула Марья, сообразив, что себя выдавать таким оружием нельзя, а врагов оставалось уже мало.
— Угу, — понял мотив этого указания Ваня.
И в тот же миг оружие обоих заговорило в полный голос. «Чёрные» запаниковали, принялись вскакивать, поднимать руки, что-то кричать, но напарники на это внимания не обращали совершенно. Пока не сдох последний «фриц», их оружие не смолкало. Однако затем появилась проблема — как показать, что они не враги, правда, в отношении тех, на кого напали «фрицы», Марья была не уверена.
— Не стреляйте, свои! — закричали им из-за деревьев.
— Ещё неизвестно, какие вы свои, — резонно ответил Ваня, поставив в тупик кричавшего.
— Дети? — удивился тот же голос, но ответом удостоен не был. — Мы партизаны!
— И что? — вежливо поинтересовалась Марья.
— Не стреляйте, деточки, — попросил их на этот раз женский голос, и на тропинку, пробегавшую промеж стволов местных… деревьев, выбралась взрослая особь.
Была одета она в балахон, похожий на тот, который был на Марье, когда она очнулась, в руке женщины была «винтовка» — так называлось, как Ваня теперь знал, однозарядное оружие. Женщина медленно подходила к ним, когда Марья заметила шевеление фрица и просто пристрелила его, отчего шедшая к ним аж подпрыгнула, но, увидев ткнувшегося мордой в траву «чёрного», улыбнулась.
Как только незнакомка приблизилась на достаточное для контроля расстояние, Ваня вышел из-за ствола дерева, держа оружие так, чтобы открыть огонь в любой момент. Вероятно, оценив его внешний вид, женщина удивилась, причём сделала она это громко, но непонятно, потому что таких слов курсанты не знали.
— Воины, откуда вы? — поинтересовалась незнакомка.
— Коминтерн, — ответил Ваня, вскинув руку. — Но пасаран!
Ответив ему таким же жестом, незнакомка предложила зайти в гости. Судя по поверхностным образам, она действительно была искренна в своём приглашении, поэтому мальчик едва заметно кивнул, и рядом с ним бесшумно встала на ноги напарница, заставив незнакомку заулыбаться. Женщина явно обрадовалась Марье, что ту удивило, но Ваня кивнул ещё раз, подтверждая отсутствие злого умысла, и опустил оружие. Девочка же не спешила, внимательно осмотрев окрестности.
— Живых «фрицев» нет, — резюмировала она. — Как-то мы быстро в этот раз.
— Не ждали, — объяснил ей Ваня. — Ну что, ведите, — усмехнулся он.
— Меня тётей Дусей зовут, — представилась женщина. — Пойдёмте, пойдёмте, героические наши…
* * *
Если партизаны и удивились таким юным солдатам, одетым по форме, то виду не подали, а вот Ваня в первую очередь поинтересовался, как встретиться с командиром. Какой-то дядька попытался потянуться к оружию ребят, явно чтобы отобрать, но моментально поднявшиеся два ствола его переубедили.
— И что, шмальнете? — удивился он.
— Желающий отнять оружие — враг, — спокойно ответила ему Марья.
— Враг должен быть уничтожен, — добавил Ваня с меланхоличным выражением лица.
— Видать, есть им за что мстить… — произнёс кто-то. — А ты, Петруха, не тяни руки к чужому, мабыть подотчётное оно у них…
Что имел в виду самец с неопрятной причёской, Марья не поняла, но так как больше не нападали, то успокоилась. Их обоих проводили в сторону какой-то норы в земле, где обнаружился грубо сколоченный стол, несколько стульев и дымивший чем-то ещё один самец с обилием волос на лице. Он внимательно посмотрел на курсантов, но промолчал.
— Дай ему портфель, — сказал Ваня, контролируя поверхностные мысли того, кто здесь работал командиром.
— Ага, — кивнула Марья, залезая в мешок. — Мы тут достали по случаю, — объяснила она взрослой особи. — Нам-то оно без надобности…
— Васька! Комиссара сюда бегом! — заорал командир, едва раскрыв портфель. — Ничего же себе…
— Нам бы воды, пока вы читаете, — мальчик уже узнал, что ко взрослым особям принято обращаться во множественном числе, правда, смысл такого действа от него ускользал.
— Присядьте, — попросил их самец, кого-то опять зовя.
«Комиссар» оказался тоже самцом, с гораздо меньшим объёмом растительности на лице, на носу обнаружились примитивные приборы коррекции зрения, за которыми прятались умные глаза. Он вежливо поздоровался с курсантами, а затем взглянул на сидящего за столом, молча протянувшего ему содержимое портфеля.
— Охренеть, — высказался «комиссар». — Это в Москву всё надо!
— Надо, — вздохнул командир. — Ребятки принесли, наверное, валялось на траве.
Неожиданно вошедший в эту нору ещё один самец начал экспрессивно рассказывать о том, как эти «ребятки» подобрались к фрицам сзади и не оставили никого «партизанам». Он махал руками, рассказывая, правда, Ваня впадал при этом во всё большее недоумение.
— Погоди, — остановил «комиссар» рассказчика и взглянул на мальчика. — Не так всё было?
— Почему не так? — удивился Ваня. — Так, но что здесь такого?
— А ведь он действительно не осознаёт, — заметил командир.
«Партизаны» начали расспрашивать напарников, искренне не понимавших, в чём проблема убивать врагов. «Комиссар» попробовал объяснить, но потом запнулся, что-то, видимо, почувствовав. Он внимательно посмотрел на курсантов, задумался и поднялся на ноги.
— Пойдёмте-ка со мной, — пригласил он обоих за собой. — Сейчас поедите, потом решим.
— Нечего решать, — ответил ему Иван. — Вы ведь прочитали? На лагерь нас двоих не хватит, там открытое пространство…
— Вот оно что, — заулыбался комиссар. — Давайте сначала поешьте.
— Поесть — это всегда с радостью, — ответила ему Марья.
Улыбка комиссара показалась Ване странной, ведь речь шла о детских жизнях, но выводы делать он не спешил — кто знает, какое здесь действительное отношение к детям. Возможно, эти «партизаны» относятся к своим детям, как в их жизни собственные родители отнеслись к ним. Он решил подождать и посмотреть, что будет. Кроме того, нужно было проверить, не отравят ли, благо эти чары отлично работали.
— Странный он, — заметил напарнице мальчик не по-русски, — хотя поверхностные вроде бы говорят о другом.
— Посмотрим, — кивнула Марья. — Пусть это будет проверкой, насколько они настоящие.
Вопрос доверия после общения с Виктором стоял особенно остро, потому что прощать агры просто не умели. Сейчас у аборигенов был шанс доказать, что они разумные существа. Марья никак
