никого не было, да и вокруг особо никто не встретился. Это казалось странным, но тут Ваня обратил внимание на положение светила и всё понял: сейчас ещё, по-видимому, слишком рано, этим и объяснялось отсутствие разумных вокруг, потому что кто же начнёт бегать ещё до подъёма.
У окончания лестницы стояла повозка странной конфигурации, совершенно ни на что не похожая. Но судя по тому, как магиня целенаправленно шла к ней, это оказалось именно транспортное средство, в которое Иван и Марья были усажены. Внутри обнаружился мягкий диван, бежевого цвета стены и просто огромные окна. Двигалась повозка совершенно бесшумно, позволяя разглядывать происходящее вокруг. Однако ничего особенного не происходило, город, судя по всему, просто спал.
— Еду можно попросить у домового, — сообщила Кикимора Александровна. — Для этого достаточно вслух высказать просьбу. Справитесь?
— Справимся, — кивнул Ваня, больше не решаясь пока провоцировать магиню. Один раз пронесло — незачем гневить судьбу.
— Разделять и разлучать вас никто не будет, — будто прочтя мысли Марьи, добавила Кикимора Александровна. — Сегодня вы познакомитесь с теми, кто будет заботиться о вас.
— Заботиться⁈ — не выдержав, переспросила Марья и сразу же сжалась изо всех сил в ожидании неминуемого.
— Заботиться, — подтвердила Кикимора Александровна.
Подумав о том, что надо бы лекарей предупредить, школьная учительница продолжила попытки вызвать детей на разговор, что у неё не получалось, — эти двое боялись всего, что с их оружием и статусом совсем не вязалось. О совете позвать лекарей она забыла.
* * *
Оставшись в одиночестве вместе с какой-то коробкой, Ваня и Марья переглянулись. Девочка принялась разглядывать коробку, а мальчик — место, куда их поселили. Апартаменты казались чуть ли не адмиральскими: две каюты, отдельный гальюн, даже душевая! При этом наличествовало большое окно, из которого открывался вид на город. Открыв створку, Иван сразу же убедился, что автоматическое оружие не действует. Новость оказалась ожидаемо плохой, но он просто вздохнул. В конце концов их обоих поселили в гигантских апартаментах, не настимулировали, разве что переодели, но в этом не было ничего сверхъестественного. Что делать дальше — совершенно непонятно.
— Вань, помоги балахон снять, — попросила Марья, которой в этой одежде было некомфортно.
— Конечно, — согласился уже раздевшийся мальчик, поняв её ощущения.
Обнажённость его не заботила, малыши в таком виде были большую часть времени, поэтому стеснение у обоих отсутствовало. Внимательно осмотрев Марью, Ваня отметил, что заживление почему-то замедлилось. Аналогичная ситуация наблюдалась и у него. Это следовало обдумать, потому что подобное было не слишком обычно. Раны и полосы выглядели так, как будто времени после их нанесения почти совсем не прошло, что косвенно подтвердилось во время раздевания. Потревоженный след закровоточил, и его пришлось заживлять магией, что получилось не слишком.
Благодарно кивнув, девочка вернулась к странной выданной им коробке, а Ваня улегся на мягкую кровать, глядя в потолок. Жизнь совершила новый поворот, и к добру ли он случился, должно было показать время. Пока можно было просто отдохнуть и попробовать подлечить уже себя, потому что зудящая боль не давала нормально расслабиться. Видимо, мальчишке, которым он стал, было совсем несладко. Иван перевернулся на почти нетронутый живот, отчего боль медленно утихла. Из этого мальчик сделал вывод о том, что боль возникает, если беспокоить следы, напоминающие о жестокости врага.
— Вань! Ва-ня! — воскликнула Марья. — Ты знаешь, что это такое? Это древняя книга! Самая настоящая! На целлюлозе!
— И о чём она? — лениво поинтересовался Иван.
— А я откуда знаю? — удивилась девочка, разглядывая символы древнего языка.
— То есть письменность мы не выучили, — констатировал её напарник.
Письменности курсантов не учили вообще, насколько он помнил, все учебники озвучивались голосом, поэтому Марья сейчас искала, где включить звуковой интерфейс, но его, по-видимому, в этой книге не было, хотя, как такое возможно, девочка не понимала. Отложив антиквариат, Марья улеглась рядом с Иваном в той же позе. Так действительно было почти не больно.
— Почему опять болит? — поинтересовалась она.
— Или напряжённость поля другая, — задумчиво ответил ей Иван, — или лечение было временным. Помнишь, нам на некромантии рассказывали?
— Это тот, которого съели? — припомнила инструктора Марья.
Зачем их учили использовать мёртвое тело, она не знала, намертво заучив всё, что им рассказывали. Кураторы и наставники умели убеждать. Именно поэтому сейчас она вопросом и не задавалась, только припомнив съеденного мёртвым конструктом куратора, которого просто списали, а они радовались тогда так, как будто все стимуляции отменили. Были и хорошие воспоминания в её жизни, были…
— Давай поспим? — предложил Ваня. — Кто знает, когда доведётся…
Марья поняла, что он имеет в виду: их судьба была ей непонятной, а маги такой силы точно хотели бы «поиграть» или ещё чего похуже сделать. Поэтому предложение имело смысл. Хотя, наверное, следовало бы обезопаситься… Но сил просто не осталось. Как-то совершенно неожиданно накатила страшная слабость, её испугавшая до слёз.
— Что случилось? — сразу же отреагировал напарник, тщетно пытаясь наложить диагностику.
Магия не откликалась, а попытка встать не увенчалась успехом. Ваня сразу же понял, что это значит — внутренние ресурсы закончились. Нужно было хорошо отдохнуть и поесть, желательно чего-то мясного, тогда у организма могли появиться силы, как ему казалось. Насколько мальчик знал, такое может быть при серьёзных ранениях, когда ещё не утилизация, но уже ничего хорошего.
— Не плачь… — попытался он успокоить напарницу. — Мы всё это время шли на нашей силе воли, не отлежавшись после…
— Откат, да? — поняла девочка, вспомнившая, что это такое, но вот проблему её понимание не решало.
— Откат, — кивнул не заметивший открытой двери Ваня. — Нам надо…
У дверей в ужасе застыла женщина, глядя на сильно избитых двоих детей. Такого состояния тел она не видела никогда. Придя в себя, она схватилась за оберег, надеясь только на то, что лекари дома, а не где-то на выезде. Оберег вызова колдомедицинской помощи завибрировал, зажигая мерцающий красный сигнал, что означало — помощь в пути, а вот Ваня и Марья просто потеряли сознание.
Такая тревога в Тридевятом значила многое, поэтому лекари скорой колдолекарской помощи были в царском общежитии спустя минуты. То, что предстало их глазам, выглядело совсем плохо. Два бессознательных тела, едва дышащих, на оберегах демонстрировали такое, что медикам сразу стало сильно не по себе. Почти истощённые дети лет двенадцати не отвечали на стандартные методы, поэтому спустя несколько минут были закутаны в простыни и водружены на носилки, чтобы отправиться в больницу.
Первой очнулась Марья, сразу же тихо заплакав, — окружение выглядело как блок утилизации. Белые и зелёные цвета, совсем как там, наводили на мысли о том, что жизнь сейчас закончится окончательно. Она потянулась
