а посмотреть, что их ждёт впереди. Любопытно же…
Карета остановилась, когда обоих уже тянуло в сон, но, почувствовав остановку, Ваня моментально проснулся, желая узнать, как их теперь переносить будут. Милорада тоже явно задумалась, но затем, улыбнувшись, вышла из кареты.
— Алёша! — позвала она кого-то. — Вот хорошо, что ты мне встретился! Помоги-ка детей домой перенести.
— А что, Василий на службе? — поинтересовался густой бас, от которого резонировало транспортное средство.
— Да, Лёша, — вздохнула Милорада. — А у меня, вишь-ка, деточки домой вернулись из странствий дальних.
Внезапно какая-то сила подняла напарников, вынося из кареты. Возникало ощущение, что летят они сами, а в это время за пределами области их зрения мама разговаривала с неизвестным, обладавшим низким, но очень мощным голосом — как корабельная сирена.
— Изранены они у тебя, — заметил тот, кого мама назвала Алёшей. — Выхаживать и выхаживать… лекарей позови.
— Всех позовём, но сначала покормим, искупаем, а там и лекарей… — улыбнулась ему женщина.
Влетевшие в дом бывшие уже курсанты окончания разговора не слышали, оказавшись затем вдвоём на какой-то лежанке. Снаружи дом осмотреть они не успели, а вот комната внутри была, на первый взгляд, очень большой — с высоченными потолками, двуспальной кроватью, где они расположились, шкафами, зеркалами и даже столом. Названий половины предметов мебели ни Марья, ни Иван не знали, потому решили спросить позже, а пока что им было очень интересно, что с ними станется дальше.
Глава двенадцатая
— Сейчас мы вас искупаем, — сообщила им новая мама. — Вас в одной бадье, али в разных?
— Это как? — не понял Ваня.
— В одной, — ответила Марья, поняв, о чём речь, после чего объяснила напарнику. — Мама спрашивает, в одном ли месте нас мыть.
— А… — протянул мальчик, всё ещё не понимая. — Так мы же всегда…
— В одной, так в одной, — Милорада хлопнула в ладоши, в тот же миг посреди комнаты возникла исходящая паром крупная бочка.
Такой ванной Ваня ещё не видел, но как называется приготовленное для них уже знал — из набора Виктора. Ему стало очень любопытно, поэтому он замер. А Милорада принялась осторожно, чтобы не напугать, раздевать обоих. От ощущения ласковых рук на своём теле Марья просто расплылась, не желая шевелиться. Взяв на руки, её очень осторожно усадили в бочку. Новая мама, увидев следы, не могла удержать вскрика. Она потянулась за каким-то ковшом, вливая в бадью густую темную жидкость.
— Что это? — настороженно поинтересовался Иван, которого бережно избавляли от пижамы.
— Это ранозаживитель, — объяснила ему мама. — Отвар такой, закроет все раны, что открыты, шрамы сгладит, а с чем не справится — лекари помогут.
— И он всегда готов? — спросила Марья, открыв один глаз.
— У кого дети есть — всегда, — улыбнулась Милорада. — Ну а мне весточка пришла о том, что детки израненными вернулись, вот я и наготовила заранее.
Очутившись в тёплой воде, ощутив легкое покалывание явно от работы отвара, Ваня расслабился. Он вовсе не доверился целиком и полностью, но решил дать последний шанс миру. Он считал своей задачей сделать всё возможное для того, чтобы Марья была счастлива, потому что зла и боли в жизни было достаточно. Но теперь он ещё чувствовал какое-то тепло внутри себя.
«Она хорошая», — не столь мысль, сколь ощущение, но нехарактерное для него, несколько всполошило Ивана, сразу же принявшегося искать воздействие. Марья же только счастливо улыбалась — очень уж бережно с ней обращались. Девочка считала, что даже если всё, здесь увиденное, — галлюцинация, она согласна, а мама была просто волшебной.
Иван ошарашенно замер — у него получалось, что напарница сумела как-то передать свою мысль-ощущение ему, чего раньше за ней не водилось. Это было необычно и нуждалось в исследовании, потому что, если это правда, они могут взаимодействовать на новом уровне. Посмотрев на счастливое лицо Марьи, Ваня решил пока помолчать и понаблюдать, что будет дальше.
А вот дальше их обоих вынули из бочки ласковые руки, завернули в полотенца и уложили на кровать. Милорада присела рядом с теми, кого она уже чувствовала своими детьми, чтобы рассказать им, какие они хорошие и любимые. Особенность колдовства Яги сделала Ваню и Марью действительно детьми Милорады в её восприятии, потому что тут рисковать было совсем нельзя. Несмотря на то, что Яге такие методы нравились не слишком, тут она признала — иначе нельзя. Именно поэтому Иван не чувствовал фальши, а Марья всеми фибрами души ощущала маму. Ту самую, о которой она мечтала, содрогаясь от боли и медленно умирая в Пространстве во время тренировок. Ту самую, что приходила в редких волшебных снах, чтобы погладить, ведь свою родную мать девочка не помнила.
— Ваня, — позвала она напарника, когда мама отлучилась на несколько минут. — А ты родную мать свою помнишь?
— М-м-м… — задумался Иван. Внезапно глаза его расширились. — Нет, — признал он.
Пытаясь сообразить, почему в его памяти полностью отсутствуют родители, наличествуя лишь как абстрактное понятие, и куда делась память о них, мальчик полностью погрузился в себя. Понять это было очень сложно, к тому же предупреждающе кольнула болью голова, что означало совершенно определённые вещи.
— Интересно, зачем нас учили ментальной магии, если воспоминания носят след наведённых? — задал он риторический вопрос.
Это действительно было непонятно — их знания по ментальной части, о реципиентах, о различных языках и способах общения, совершенно не укладывались в логику киан так, как её понимали курсанты. Значит… нужен был совет того, кому можно доверять, вот только с доверием у Вани было так себе.
— Просто не спеши, сыночка, — услышал он мамин голос. — Со временем найдёшь ответы на все вопросы.
— Хорошо, — кивнул он, будучи одетым в мягкие штаны и рубашку, а Марья — в балахон, оставляющий тело открытым снизу.
Марья была удивлена — несмотря на то, что балахон по имени «платье» оставлял тело открытым, мама натянула на неё нечто, похожее на короткие штаны, комфортно облегающее её и теперь защищающее, но девочке было непонятно, зачем нужен именно такой балахон. По её мнению, в этой одежде её было проще стимулировать, и хотя за такое тепло, ласку, нежность она была согласна на любую стимуляцию, но у неё просто не получалось сложить жестокость при стимуляциях и доброту мамы… Решив прояснить этот вопрос позже, девочка обнаружила, что находится за столом.
Вот тут обнаружилась следующая проблема — большая часть блюд Марье и Ване знакома не была. Милорада удивилась их рефлекторной реакции, с трудом взявший себя в руки Иван это хорошо понял, а когда он обречённо посмотрел на новую маму, та
