задумчиво проговорил Иван. — Но как-то само по себе, без магии.
— Магии у нас сейчас нет, — напомнила ему напарница. — Но я твои, кажется, тоже.
— Слышите, — кивнула Милорада, которую Кощей насчёт детей просветил уже. — Это нормально, я вам всё расскажу, а пока вы должны убедиться в том, что небо для вас безопасно.
В этот самый момент Яга повернулась к детям, чему-то ехидно улыбнувшись. Она показала на небольшую лестницу, ведущую наверх и сделала приглашающий жест. Доктора при этом тоже заулыбались, причём так предвкушающе, что у Вани и Марьи огнём разгорелось любопытство.
* * *
Такого шока Иван не испытывал никогда в жизни. Небо над головой было твёрдым, а звёзды на нём фактически… росли. Разглядывая отколупанную с небесного свода яркую звёздочку именно той формы, какой их изображали детские рисунки, Иван чувствовал, что сходит с ума. На месте звёздочки уже проклюнулась следующая, но не это было важным, а тот факт, что небо представляло собой твердь.
— А если разобьют с той стороны? — задал он вопрос, чтобы хоть что-то спросить.
— Нет никакой «той стороны», сыночек, — улыбнулась Милорада. — Наш мир такой, это весь мир, он так устроен.
— То есть не планета, а… вот это вот? — ошарашенно обвела пространство рукой Марья. — Нет космоса, других планет, светил, звёзды растут на небе, а небо твёрдое?
— Да, маленькая, — погладила её мама.
Это был не просто шок, это было чем-то запредельным, но вот двое бывших курсантов почувствовали себя в этот миг защищёнными. Да, с планеты не убежишь, потому что нет никакой планеты, но сама суть мира показывала им, что они защищены. Сюда киан точно прийти не смогут. Просто не смогут, и всё, и от этого становилось как-то тепло на душе. Спокойнее становилось, отчего Ваня с Марьей обнялись и плакали, отпуская прошлое.
Конечно, полностью прошлое отпустить сейчас было невозможно, но в отношении киан, страх мести которых всё равно оставался в сердцах детей, отошёл. Так как сюда киан не могли проникнуть даже теоретически, то нужно было только поплакать, выпить отвар и улечься спать. Всё остальное могло подождать до завтра, поэтому успокоенные дети засыпали, а всё понявшая Милорада гладила их по головам.
Лекари обещали утром прислать царевну Алёнку, чтобы она могла объяснить подробности строения мира двоим детям. А их новая мама задумалась о том, как научить их всему тому, что положено знать, потому что идей у неё сейчас не было. Взглянув на часы, а потом на мирно спавших Ванечку и Марьюшку, женщина отправилась спать.
Несмотря на отвар, сны Марье и Ивану всё же снились, вот только войны в них не было. В них была зелёная растительность, название которой они узнали совсем недавно, высокие стволы деревьев, неожиданно обретшие родителей младшие, да и старшие… Они оба видели, как во время всеобщего взрыва яркие звёздочки душ разлетелись в разные стороны, чтобы обрести, наконец, покой и счастье. Отчего им приснился этот сон, ни Марья, ни Ваня сказать не могли бы, но, проснувшись утром, Ваня долго смотрел на сияющий огонёк звезды, сорванной с небосвода. Будто бы прочным щитом закрывал их теперь этот свод от всех киан, кураторов и страшной каюты, которая приходила к ним в кошмарах с детства.
— Надо с мамой поговорить, — негромко произнёс Ваня. — О нас с тобой…
— О том, что мы слышим некоторые мысли друг друга… — не задумываясь, продолжила фразу Марья. — Ой…
— Вот тебе и «ой», — улыбнулся её напарник. — Получается, что мы уже не просто напарники, а кто, я не знаю…
— Ты прав, — кивнула ему девочка и, не задумываясь, потянула на себя своё платье.
— И магия вернулась, — задумчиво произнёс Иван, наблюдая, как, подёргиваясь, по воздуху плывёт Марьина одежда. — И слабость куда-то пропала…
— Наверное, откат закончился, — пожала плечами девочка, спокойно одеваясь. — Пошли?
Увидев вышедших к завтраку детей, Милорада, уже спешившая к ним, остановилась и заулыбалась. Дети выглядели как здоровые, хотя до полного здоровья ещё было несколько важных шагов. Но вот то, как они улыбались, уже очень радовало женщину. Всё-таки дети сильно переменились за ночь. От недоверия шагнуть к такому покою…
— Мама, — обратилась к ней Марья, — мы хотели узнать, что значит то, что мы слышим мысли друг друга?
— Кушайте, — предложила Милорада, ставя перед ними миски с залитой молоком кашей. — А я расскажу.
Каша была очень вкусной. Во-первых, у неё был вкус вовсе не жженого пластика, как на станции, во-вторых, это же всё были натуральные продукты! Именно факт того, что они едят не химию пополам с продуктами переработки неизвестно кого, а настоящий натуральный продукт, радовал просто неимоверно.
— Вы друг с другом провели всё детство, став очень близкими людьми, — осторожно начала Милорада. — Но когда убежали из больницы, вы сделали невозможное.
— Что значит «невозможное»? — удивился Ваня, проглотив очередную порцию.
— В Тридевятом перемещение таким способом считается невозможным, — объяснила ему мама. — Для того, чтобы убежать, вы использовали силу ваших душ, повредив их. Как результат, они слились.
— И что это значит? — не очень поняла Марья, о чём говорит Милорада.
— Значит, вы не сможете расстаться, будете чувствовать друг друга, мыслями обмениваться, эмоциями… — принялась перечислять мама.
— Не расставались мы и раньше, — заметил мальчик, — а мысли — это преимущество-то какое!
— Кто о чём, а Ваня о том, как куратора обмануть… — хихикнула Марья.
— Нет уже кураторов, слава Звёздам… — вздохнул он, потянувшись, чтобы обнять девочку. — То есть мы не напарники, а…
— Это «любовь» называется, сыночек, — улыбнулась ему мама.
То, что она рано разулыбалась, Милорада поняла моментально, осознав, что слово «любовь» дети не знают. Впервые в жизни испытывая тепло родительских рук, двое детей совершенно не понимали объяснений, заставив женщину призадуматься. Но тут за окном остановилась служебная карета мужа.
— Не пугаться! — предупредила она детей. — То наш папка приехал!
— Папка? — удивилась Марья, но затем до неё дошло. — А, папа! Интересно, какой он…
— Интересно, примет ли он нас… — вздохнул Ваня, всегда просчитывавший самый худший вариант.
Милорада поспешила навстречу к мужу, чтобы предупредить его о том, что он теперь папа двоих почти замученных детей. Они, конечно, разговаривали через блюдце раньше, но последние два дня были настолько богатыми на события, что предупредить она просто не успела.
— Всё знаю, — улыбнулся Владислав, увидев встревоженное лицо любимой. — Царевич намедни связался и всё обсказал. И что взяла ты замученных злыми людьми ребятишек, и что не умеют они ничего, и что боятся.
— Вот и ладненько, — облегчённо вздохнула Милорада. — Пойдём, а то они боятся, что ты их не примешь…
— Дети же, как не принять-то? —
