их катали на санках. Лететь с горы оказалось очень весело, несмотря даже на то, что скорость оказалась небольшой — гораздо меньше взлётной, но почему-то и у Марьи, и у Вани захватывало дух. Это было очень весело, а морозный воздух дарил свои ощущения, ранее совершенно не испытанные. Всё вокруг будто принадлежало совсем другому миру.
— Дети! Кушать! — позвала их Милорада.
— Пошли, — улыбнулся Ваня, беря за руку Марью.
Милорада диву давалась от того, насколько послушными были её дети. Стоило высказать просьбу, и они немедленно оставляли все свои занятия, начиная её выполнять. И вот сейчас желавшие ещё раз прокатиться с горки Ваня и Марья моментально изменили свои планы, подбежав к ней.
Рассевшись за столом в гостином доме, оба подростка улыбнулись маме и папе, получив в ответ такие же сияющие улыбки. И вот в этот момент Марья отчего-то решила проверить свой индекс. На душе было так хорошо и спокойно, что даже немного тревожно — таких эмоций девочка ранее не испытывала. Поэтому она взмахнула рукойё, визуализируя индекс агрессивности, ожидая увидеть привычную десятку, но над столом возникла лишь одна цифра, от вида которой Марья почувствовала, что сейчас расплачется. Не раздумывая, она проделала ту же операцию со своим Ванечкой. Одинаковых цифр стало две.
Иван пытался осознать, что видел. Действие диагностических чар он почувствовал, но вот визуализированный результат выбил почву у него под ногами. Две плывущие над поверхностью стола единицы просто не могли существовать у агров, отчего мальчик повторил движение своей напарницы, получив ровно тот же результат. Это разрушало всё, что он знал о мире и о себе… Пожалуй, эта единица показала, что их с Марьей именно обманули и предали, потому что аграми они не были.
— Что случилось, дети? — Милорада увидела, что дети сейчас расплачутся, метнувшись к ним.
И вот в тепле маминых рук два бывших агра расплакались. Горько заплакали, отчего их отец нахмурился — цену таким слезам он знал. Надеясь на то, что они расскажут, Владислав жестом остановил нёсшего обед слугу. Детям надо было дать выплакаться. А Марья просто задыхалась от рыданий, не в силах осознать увиденное.
— Мы не агры… — выдавил чуть успокоившийся Ваня, но, обнявшись с Марьей, продолжил слезоразлив.
Наблюдая побледневшие лица, Владислав рисковать не захотел, сжав в руке лекарский оберег. Единственное, что осознал мужчина: у детей разрушились какие-то базовые понятия, отчего весь мир рухнул, разбиваясь в черепки. И причина была не в родителях, не в веселье, а в этих двух цифрах, повисших над столом.
Ваня же осознавал, что могло не быть боли, а были бы любящие родители, нормальная учеба без боли, но вот тогда бы не было и Марьи, без которой мальчик жить уже был не согласен. От этого противоречия плакать хотелось ещё сильнее, а вдали нарастал рёв какого-то очень недовольного, судя по интонациям, животного. Можно даже сказать раздражённого, но Ване сейчас было не до животных, он пытался осознать факт того, что страдал ни за что, да и Марья тоже. Теперь вопрос, за что с ними так поступили, тревожил и его самого. Головная боль, доселе не замечаемая, усилилась скачком, заставляя застонать.
— Ваня, что с тобой⁈ — испугалась Марья, едва ли не теряя сознание.
— Спокойно, всё под контролем, — услышала она знакомый голос доктора Вари. — Сейчас всем поможем. Серёжа, у мальчика ишемия, а у девочки…
— Истерика, — констатировал доктор Серёжа, вынимая из своего саквояжа какие-то снадобья. — Милорада, это дочери залпом, — протянул он небольшую ёмкость, — а мы пока займёмся мальчиком.
Спустя некоторое время головная боль так же резко, как и началась, отступила, перед глазами Вани развиднелось, и он сообразил, где находится. Рядом с ним обнаружился доктор Сергей, но Марьи видно не было. Неужели⁈
— Спокойно, не паникуем, — произнёс Сергей. — Здесь твоя зазноба, спит она, от истерики своей отдыхая. Вы что устроили, а? Что случилось?
— Мы индекс проверили, — слабым голосом ответил Иван. — А у нас… у нас единички! Это значит — мы не агры! Не агры! Нам врали! Чтобы мучить, врали!
— Понятно всё, — вздохнула доктор Варя. — Дети смогли определить то, что нам было ясно с самого начала, в результате у них посыпались шаблоны.
— Как понятно? — не понял мальчик.
— Тебе это с самого начала говорили, — объяснила ему Милорада. — Ваше поведение нормально, вы не агрессивные, просто обычные отроки, каких множество. Но вы принять это не могли, и теперь я понимаю почему.
Ваню уложили спать рядом с его девочкой, а взрослые переглянулись и тяжело вздохнули. Тот факт, что легко не будет, они отлично осознавали. Ведь кроме того, что детей предали в той жизни, ещё был страх боли, страх чего-то не знать, страх неправильного поведения — тысяча и один страх преследовали их детей, отчего впереди у взрослых была долгая, непростая работа. А ведь еще знания, которых у детей просто не было — ни базовых, никаких. Чему бы их ни учили в их прошлой жизни, здесь эти знания были бесполезны, значит, нужно было начинать учить, как малышей — понемногу. А как они это воспримут?
— Как вариант, можно с малышами… — задумчиво произнёс лекарь. — Сказать, что они назначены в помощь учительнице, пока объяснять будут — сами поймут.
— Очень хорошая мысль, — кивнул Владислав, сразу же оценивший положительные стороны такого подхода. — Вернёмся — будем говорить с людьми.
— А сейчас — отдыхать, кататься, радоваться, — строго сказала доктор Варя и, распростившись с родителями пациентов, откланялась.
А вот Милорада и Владислав призадумались. Если бы можно было сделать детей малышами, они бы с радостью ухватились за эту возможность — обратить в малышей, воспитать с самого начала, тогда бы у двоих детей были шансы просто забыть свое́прошлое, начиная с чистого листа. Но вот о такой возможности оба осведомлены не были, отчего проблема была все́той же — нужно было для начала поговорить с Ягой. В любом случае следовало поговорить с легендарными, а лишь потом строить планы.
Глава пятнадцатая
От такого вопроса Ваня и Марья просто замерли, не в силах справиться с эмоциями. Их не поставили в известность, не сделали не спрашивая, а поинтересовались их мнением. Для двоих бывших агров это было очень много, поэтому они просто замерли, пытаясь понять, как ответить, чтобы не обидеть, ведь предлагалось от чистого сердца, это-то мальчик уже увидел.
— Если не хотите, то и не надо, — улыбнулась им Милорада. — Правда, не факт, что это в принципе возможно, но, прежде, чем узнавать, мы решили спросить вас.
— Спасибо, мама… —
