типов: функциональная и защитная, понятие «красивого» туда не включалось. Вздохнув, их мама достала свой альбом, принявшись показывать наряды, в которых щеголяли ученики школы на балу.
— Но это же нефункционально! — возмутилась Марья, увидев платье царевны. — В нём убиться можно!
— Но это красиво, — ответила ей мама, поняв, что легко не будет.
Подростки легко забывали понятия, для которых у них не было ассоциаций, и тогда Милорада решила обратиться к Милалике за помощью, справедливо полагая, что у царевны какой-никакой опыт имеется. Спустя некоторое время в гости приехала Алёна — молодая женщина, голову которой украшали кошачьи уши. Именно то, как она выглядела, и поразило воображение подростков, а вот то, что она рассказала — заставило задуматься.
— Функциональность — это прекрасно, — сообщила она, — но мы с вами проделаем один опыт. Ваня будет в своей форме, а Марью мы оденем, как я скажу. И прогуляемся по городу. Согласны?
Убеждённые уже в том, что ничего произойти не может, подростки согласились, поэтому Марья была уведена Алёной «прихорашиваться». Иван изнывал от любопытства, а вот его девочке пришлось несладко. Она познавала девичий мир, пока Алёна её расчёсывала, делала причёску, подбирала платье. Милорада о дочке позаботилась, но на тот момент просто не осознавала, что Марья совсем не понимает красоты одежды. Теперь-то да, но теперь девочкой занималась Алёна, тоже когда-то прошедшая через подобное, поэтому она отлично понимала, что и как надо делать.
И вот, наконец, Марья вышла из комнаты, где из неё делали писаную красавицу. Несмотря на то, что Иван не понимал всей этой красоты, он замер — девочка совершенно преобразилась. Хорошо знакомая ему Марья притягивала взгляд, заставляя замереть, чуть дыша. Эта его реакция заставила девочку хихикнуть.
— Не понимаю своей реакции, — признался Ваня. — Ты просто, как… Как звёзды, — наконец нашёл он ассоциацию, на что Марья внимательно посмотрела в потолок.
Взглянув туда же, мальчик ничего нового там не нашёл, переведя затем взгляд на Марью, захихикавшую явственней.
— Что? — с подозрением спросил Иван.
— Да вот думаю, — ответила ему девочка. — Как ты зачёт сдал? Мы же реципиентами стали, а у них и система ценностей, подсознательные реакции… Понимаешь? Наше — только сознание!
— Интересно, зачем мы это учили вообще, — откликнулся всё понявший её напарник. — Но мы это вряд ли узнаем, впрочем, это и неважно.
Действительно, важным было то, что красоту на самом деле оба, как выяснилось, понимали, нужно было только поднять навыки и понимание из подсознания. Тем не менее и Ваня, и Марья отправились на прогулку по самому центру столицы, а рядом шла и Алёна, к виду которой за столько лет народ притерпелся.
Наблюдая за тем, как улыбаются, восторгаясь её внешностью, посторонние люди, Марья чувствовала какое-то тепло внутри себя. Пожалуй, ей очень нравилось то, что она видела, начав понимать, что именно хотела сказать ей царевна Алёна. Иван же смотрел и сравнивал, придя к аналогичным выводам. Теперь нужно было опросить Алёну на тему того, как принято одеваться, чтобы Марья была всегда такой красивой. Хорошо чувствуя, что напарнице нравится то, как на неё смотрят, он хотел сделать так, чтобы эффект сохранился.
Горячо поблагодарив Алёну, Иван да Марья перешли к следующему пункту программы — танцы. Милорада только вздыхала — дети могли точно повторить все па, но не чувствовали танца, не ощущали музыки, отчего в бальном зале казались колдовскими игрушками, зачарованными на точное повторение движений. Вот что с этим делать, она не знала. Пришлось опять к царевнам обращаться.
— Это просто, — ответила ей появившаяся в блюдце Милалика. — Я пришлю кристаллы, а ты им сначала на ночь поставишь, а потом и днём будешь. Сначала поймут колыбельные…
Как это поможет, Милорада не понимала, но послушно сделала, как царевна сказала. Поэтому несколько ночей подряд Ваня и Марья засыпали под тихую, успокаивающую музыку, которая звучала всю ночь, будто прогоняя кошмары. Сны им обоим снились, но в них были добрые, хорошие моменты, а вовсе не космос, не пробитые скафандры и не падающая на поверхность станция. Казалось, эта музыка прогоняет все кошмары, заменяя их добрыми хорошими снами.
— Получается, что-то в ней есть магическое, — задумчиво проговорила наутро Марья. — Но я не чувствую магии…
— Может быть, это не магическая магия, — произнёс Иван. — Надо у мамы спросить, есть ли у неё ещё какая-нибудь «музыка». Надо разобраться.
Милорада увидела, что царевна была абсолютно права — дети заинтересовались музыкой, с ходу попросив ещё. И зазвучали в их комнате мелодии, часть из которых и Милорада никогда не слышала. Звучащие незнакомые инструменты делали музыку грозной, ласковой, нежной или тревожной… Вместе с ней менялось и настроение подростков, начавших постепенно чувствовать суть музыки. И это была ещё одна их победа.
Глава семнадцатая
Большой Бал мероприятием был традиционным. Разодетые в красивые, по мнению окружающих, одежды, Ваня и Марья готовились выйти из кареты прямо в бальный зал, начинавшийся сейчас почти у входа. Хода в другие помещения во время Бала не было, потому что Яга жила очень долго и знала все уловки юных влюблённых, не вошедших в пору зрелости.
Зал представлял собой огромную комнату, сравнимую с обзорной галереей станции, где проходили общие построения в мире, которого уже нет. Зеркальная поверхность стен делала зал ещё больше визуально, отчего Ивану пришлось прикладывать усилия для оценки его реальных границ. Играла тихая музыка, успокаивая поднявшееся волнение, цеплялась за его руку Марья, а Милорада с Владиславом шли позади, давая возможность своим детям прийти в себя.
— Что сейчас будет? — обернувшись, поинтересовалась девочка.
— Прибудет царская семья, — ответила ей мама. — Царевна Милалика скажет своё слово, после чего начнутся танцы. Обычно происходит так.
— Ага-а-а… — протянула Марья, вернув затем голову в каноническое положение.
Намёк напарницы Иван понял, отводя её поближе к стене. Несмотря на всё прошедшее время, им обоим было в такой толпе несколько дискомфортно. Люди всё прибывали, и хоть никто близко не приближался, но было чуточку не по себе именно от обилия людей разных возрастов. Не от факта, а от разной одежды, переливающейся и бликующей в освещении зала.
Освещение, кстати, было необычным — будто прожектора смотрели на центр, при этом светилась вся поверхность потолка, что удивляло неимоверно. Дети разных возрастов двигались внутри, перемешиваясь, так что от сверкания одежд становилось больно глазам, поэтому Ваня и Марья почти одновременно применили чары фильтра зрения, неожиданно сработавшие. Оба называли колдовство привычно магией, хотя именно магия в Тридевятом не работала, и угадать, что сработает, а что нет, было невозможно. Но именно
