к Ване, чтобы обнять его напоследок, и от этого её движения очнулся мальчик, также моментально сообразивший, где они, по его мнению, находились.
Плачущие в обнимку дети привлекли внимание лекарей. Точнее, их внимание привлекли обереги, установленные в палате. Пациентам давали время прийти в себя, но, видимо, те сделали какие-то свои выводы, и у лекаря Сергея было подозрение, какие именно. В комнате этих двоих во время эвакуации он видел узнаваемые пилотки, в свою очередь осознав, откуда такие следы избиений у обоих.
— Всё закончилось, — как мог мягко, произнёс Сергей. — Вы в безопасности.
— Вы нас теперь утилизируете? — спросила его девочка, подтверждая мнение лекаря. Историю тот знал даже слишком хорошо.
— Мы вас вылечим, — уверенным тоном возразил лекарь скорой колдолекарской помощи. — Совсем вылечим.
Марья задумалась. Почему-то ей очень хотелось верить этому странному доктору, а то, что это доктор, сомнению не подлежало. Значит, у них есть шанс на жизнь? Могло ли так быть?
Глава одиннадцатая
Женщину, протянувшую к ней руки, Марья увидела, лишь открыв глаза. Сквозь сон почувствовав присутствие постороннего, девочка моментально проснулась, но поняла происходящее по-своему, зажмурившись и тихо запищав, чем разбудила Ваню, начавшего действовать не раздумывая.
Универсальный щит оттолкнул незнакомку, а затем, забыв о том, что сил вообще никаких нет, на остатках своей магии мальчик соткал аварийный переход «куда-нибудь», и в следующее мгновение двое детей, лежавших в одной кровати, исчезли с тихим шорохом. Марьяна, так звали эту женщину, в первый момент замерла, лишь потом подняв тревогу.
Кощей изволил трапезничать. Он любил растянуть этот процесс, поэтому время обеда считалось священным даже у прислуживавших ему скелетов. Но в этот день привычный процесс нарушился, ибо в малой трапезной замка Кощея вдруг из воздуха появились двое детей, упав на пол. Одеты они были в больничные пижамы и распространяли вокруг себя миазмы паники, очень хорошо ощущаемые легендарным представителем мифологии.
— Гости незваные, из больницы сбежавшие, — констатировал Кощей, потянувшись за блюдцем. — Ну, чего стоим? — прикрикнул он на стоящего без дела скелета. — Подними их, за стол усади…
Скелет, впрочем, до гостей не дошёл, остановившись в двух шагах. Бессмертный удивился ещё раз, поднимаясь на ноги. На способного остановить мёртвую плоть следовало посмотреть поближе, поэтому, отложив пока блюдце, он шагнул к гостям, явно потерявшим в этот момент сознание.
Подойдя, Кощей вгляделся и нахмурился. Две потерявшиеся души, не готовые доверять, тела при этом измучены. Подняв их жестом, он приказал скелетам устроить детей в опочивальне, а сам вернулся к блюдцу. На мгновение задумавшись, он, тем не менее, вызвал Милалику, ибо кому, как не ей, было понять этих двоих потеряшек. Царевна ответила моментально.
— Что случилось, Кощей? — поинтересовалась она, отложив какую-то бумагу.
— Двое детей на остатках силы из больницы ко мне перенеслись, — ответил ей легендарный, — судя по пижамам, по крайней мере. Тела измученные, души изорванные, ты бы разобралась, что произошло…
— Буду у тебя… хм… Скоро! — пообещала она. — Алёна!
— Вот и ладненько, — кивнул Кощей. — В делах людских пусть люди разбираются.
Он задумался… Оба ребёнка очень хорошо защищали свои мысли даже в обмороке, это что-то да значило. Однако удалось ему увидеть — они использовали часть своей души, чтобы сделать то, что в Тридевятом считалось невозможным: перенестись сквозь пространство. И теперь их души слились. Это было нечто более сильное, чем так называемая «истинная» любовь, потому что мало того, что разлучаться они теперь не могли физически, так ещё и были способны чувствовать друг друга, вплоть до прямого обмена мыслями. Легенды о подобном Кощей помнил, но именно такой связи в Тридевятом не было очень давно. Поэтому подходить к детям следовало осторожно, в том числе и с выбором опекунов.
Милалика с дочерью появились спустя полчаса, что было очень быстро и означало — Яга тоже здесь. Так и оказалось. Легендарная очень обеспокоенная нечисть вошла в тронный зал широким шагом, сразу же найдя задумчивого Кощея взглядом. За ней поспевали и царевны с мужьями.
— Лекарей я пока успокоила, — объявила Милалика. — Но обоих ещё лечить и лечить, они из лагеря.
— Не из лагеря они, царевна, — покачал головой Кощей. — Они из дальних далей, но их что-то сильно напугало. Им нужна мама, и папа нужен, но вот как не напугать, я не знаю…
— Дай-ка я погляжу, — предложила Яга.
— И я с тобой! — сразу же отреагировала царевна Алёна, кошачьи уши которой встали торчком. — Слав?
— Конечно, — кивнул он. — Но, думаю, нас они не примут.
— Нас — не примут, — кивнула царевна. — Но я хоть пойму, кто им нужен.
Против этого никто возражать не стал, поэтому внушительная делегация двинулась к гостевой опочивальне, где лежали дети, чей обморок стал просто сном. Им нужно было восстановиться, да и привыкнуть к новой своей способности, хотя теперь обоих учить следовало совершенно особым способом.
Лишь войдя, Милалика сразу же поняла: Кощей прав, это не лагерь. Детей, конечно, мучили, но, чтобы души именно так слились, они должны быть рядом долго, очень долго. Именно поэтому обоих следовало сначала расспросить. Но дети спали, будить их было мыслью плохой, поэтому в данный момент наблюдался тупик.
Стоило, правда, им только войти, и глаза девочки раскрылись. В них таяли нотки паники, а взрослые предусмотрительно не приближались. Вот вперёд вышла Алёна, вглядываясь в глаза ребёнка. Затем она улыбнулась и что-то сделала, отчего глаза девочки раскрылись ещё шире. Она будто вглядывалась в глаза царевны, видя там что-то своё, а потом заплакала.
— Слав! — позвала мужа Алёна. — Милораду сюда, срочно!
— Да, любимая, — кивнул Всеслав, вынимая из кармана коробку с блюдцем.
— Спи, — сказала царевна ребёнку. — Мы сейчас позовём вашу маму, когда ты проснёшься, она уже будет тут.
— Маму? — явственно удивилась девочка. — Но я же агр! Я агр с высоким индексом! Разве у таких, как я, может быть… мама?
— Конечно, может, — убеждённо произнесла Алёна. — Она давно вас уже ждёт, а вас всё не было, задержались вы… Так что спи.
Девочка как-то быстро уснула, а царевна Алёна жестом предложила всем выметаться. Всеслав уже вызывал Милораду, их одноклассницу, которую его жена, разумеется, знала отлично, а обнявшая его жена просто расплакалась. От этого жеста замерли все, но царевна довольно быстро взяла себя в руки, объясняя собравшимся, что просто открылась перед малышкой, позволяя той увидеть её детство. И та показала кусочек своего. Пусть далеко не всё можно было понять, но именно Алёна и была той, что могла понять обоих.
— Дети из космической цивилизации, — объяснила она. — Причём очень неприятной. Там они
