снега, что робко ложился на асфальт по ночам, чтобы к полудню растаять без следа. Чем-то даже похоже на Зорень. Здесь, в Аргонисе, всё было иначе. Просто стало немного холоднее: ровно настолько, чтобы поверх рубашки теперь приходилось набрасывать лёгкий плащ или ветровку. Я выбрал себе в лавке у одного из торговцев добротную тёмно-синюю (почти черную) ветровку из плотной, но дышащей ткани, с капюшоном, подбитым чем-то мягким, и серебряными застёжками в виде крошечных молоточков: то ли в честь Агнбера, то ли просто так. Она приятно похрустывала на плечах, пахла новой тканью и чуть-чуть: воском, которым её, видимо, пропитывали от сырости. Дома же по вечерам я ещё и носил свитер Ани.
Купаться в пруду мы больше не ходили: вода стала слишком прохладной, и даже Атль теперь предпочитал обтираться влажной тряпкой у колодца, а не лезть в воду. Я же просто радовался, что листья на деревьях ещё даже не начали желтеть как следует: только кое-где, на верхушках самых высоких клёнов, проступала первая, робкая позолота, словно кто-то мазнул по зелени кисточкой с жёлтой охрой. В сентябре, конечно, подобного было ещё на порядок меньше. Погода в Аргонисе действительно была очень мягкой, почти ласковой: днём «солнце» грело сквозь прохладный воздух, а ночью звёзды горели ярко.
Тем временем наша торговля шла в гору. Золото текло к нам в руки, как вода в полноводную реку. Бронзовые кольца с кварцем, те самые, что мы с Аней когда-то считали почти чудом, теперь были лишь базой, массовым продуктом для остальных. Я усовершенствовал дизайн, сделал их тоньше, изящнее, и в то же время прочнее — сплав бронзы теперь был с чуть большим содержанием олова и других правильных примесей, что делало кольца более твёрдыми и звонкими. Кварц я тоже стал отбирать тщательнее: только прозрачный, без трещин и помутнений, иногда даже с едва заметными радужными переливами внутри. Эти кольца разлетались, как горячие пирожки: даже другие торговцы с внешнего рынка брали их у нас в «Эхо Магии», чтобы перепродавать на других осколках, зарабатывая свой небольшой процент. Пускай их владельцы, может быть, и не отправятся в путешествие, чтобы подзарядить их и продлить жизнь, но даже так они были не плохи по своему отношению цена/качество (даже с учетом их перепродажи) в сравнении с более редкими и уникальными артефактами, что носили дворяне. Если обычное бронзовое колечко стоило в своей базе (в «Эхо Магии») где-то один семьдесят серебряников, более толстое примерно полтора золотых, а перстень — два злотых, то более свежие аналоги с кварцем, стоили уже в три раза дороже, зато и сохраняли свои свойства дольше в минимум в три-четыре раза. Четыре золотых за «+3» к физической силе на как минимум целый месяц активных вылазок на монстров или работы в рунной кузнице — это того явно стоило. Тем более, всего за примерно сорок серебряников, можно будет увеличить срок службы в два раза, а за восемьдесят в три…
Золотых монет стало очень много. Я перестал считать их сам: это дело я целиком передоверил Ане и нашему новому синему людоящеру по имени Атль Яш-ха. Он оказался на удивление смышлёным в вопросах учёта: сидел вечерами за столом, водя длинным когтистым пальцем по строкам в приходно-расходной книге, которую мы завели специально для него, и тихо, почти беззвучно, шевелил чешуйчатыми губами, пересчитывая наши доходы. Его чешуя при свете масляной лампы отливала лазурью, а серебристые глаза с вертикальными зрачками сужались в тонкие щёлочки, когда он особенно сосредотачивался. Аня сперва косилась на него с подозрением (в первые дни), но потом привыкла и после введения в курс дела и обучения даже стала советоваться.
Я же безбожно использовал нашу новую прибыль, чтобы обновить свои перстни и перстни сестры. Старые бронзовые и серебряные уже не годились: не потому, что были плохи, а потому, что я вырос из них, как из детской одежды. Мой навык, моё понимание того, как течёт мана, как резонируют камни, как металл держит форму и проводит энергию, поднялись на новый уровень. Я читал книгу за книгой, вечерами, при свете кристалла, впитывая знания, как губка. «Созвездия силы» Барнибия Галла стали моей настольной книгой. И вот теперь я был готов.
Я выплавил золото. Не то жалкое колечко, что делал когда-то для Ани: теперь я взял целый слиток, тяжёлый, тёплый на ощупь, и расплавил его в своём маленьком тигле. Золото текло, как солнечный мёд, и пахло горячим металлом и чуть-чуть угольной пылью. Я отлил заготовки: толстые, но не грубые, а такие, что даже в необработанном виде смотрелись благородно. Потом — ковка. Молоток пел в моей руке, выбивая из металла тонкий, протяжный звон. Я делал кольца более изящными, чем раньше: тоньше по профилю, но шире по плоскости, с небольшими углублениями-гнёздами, куда должны были лечь камни. В отличие от старых перстней, где каждый камень сидел в одиночестве, теперь я решил делать иначе. Один основной камень в центре и четыре дополнительных, помельче, вокруг него, как звёзды вокруг луны.
Для каждого кольца я подбирал камни с особой тщательностью. Рубины на силу — тёмно-красные, как застывшие капли крови дракона, я выбрал с глубоким, почти бордовым оттенком, с мельчайшими иголочками рутила внутри, которые при свете давали эффект восьмилучевой звезды. Они были размером с ноготь моего мизинца, и я долго шлифовал каждый, чтобы он сел в гнездо идеально, без зазоров. Вокруг них я расположил четыре крошечных рубинчика, каждый не больше горошины, но таких же насыщенных и чистых. Хризолиты на ловкость — золотисто-зелёные, с оттенком молодой листвы, прозрачные, как капля утренней росы. Они искрились на свету, и мне казалось, что, если прислушаться, можно услышать, как они тихо звенят. Гранаты на выносливость — густо-красные, почти чёрные в глубине, но с ярким алым проблеском по краям, словно угли в горне. Аметисты на восприятие — нежно-фиолетовые, с лёгкой дымкой внутри, похожие на застывший вечерний туман. Каждый комплект я раскладывал на бархатной тряпочке перед собой, любуясь, как они перекликаются друг с другом цветом и блеском.
Исключением стали кольца на удачу. С ними я поступил иначе. Удача — субстанция капризная, текучая, как вода, и быстро истощает дух камней. Авантюрин, с его мерцающими золотистыми искорками на зеленоватом фоне, был идеальным материалом, но я знал, что одного камня будет мало. Поэтому я просто облюбовал кольца авантюринами со всех сторон: не вставлял их в гнёзда, а инкрустировал прямо в толщу золота, так что они сидели плотно,
