количество золота и камней, которые я использовал. Видимо, магия на такой специфический эффект требовало ещё более сильного вливания маны и материалов. Но и этого было достаточно для моей цели, да и никто не помешает мне сделать ещё одну такую же заколку или подобную ей.
Я снова взял «Ледяное дыхание», нацепил очки, укрепил в волосах заколку и начал читать. На этот раз всё было иначе. Строчки всё так же быстро скользили перед глазами, но теперь мой разум успевал за ними. Я чувствовал, как каждое слово, каждая фраза оседает в памяти, словно капли дождя на сухой земле. Сложные пассажи о природе криомантии, которые в первый раз казались мне абракадаброй, теперь становились ясными и логичными. Я понимал не просто текст, но и скрытые за ним концепции, недосказанности, взаимосвязи между заклинаниями, принципы формирования ледяных структур и самого хлада. Книга, которая до этого казалась сложной и запутанной, теперь читалась как простая детская сказка, где девяносто процентов составляют картинки. Я перевернул последнюю страницу ровно через тридцать минут и откинулся на спинку стула, чувствуя невероятное удовлетворение. Я помнил, а точнее понимал всё. Нет, я не запомнил текст наизусть и не мог пересказать каждый абзац. Да и это было бы почти бесполезно. Однако суть я уловил и ужал в приемлемые рамки, отбросив всю шелуху и сделав свои собственные выводы. Это было просто офигенно!
Я поднялся из-за стола и прошёлся по кузне, всё ещё держа в руках заколку и очки. В моей голове роились мысли. Теперь у меня был инструмент, который открывал передо мной двери в мир знаний. Библиотека больше не казалась мне бескрайним океаном, в котором я обречён барахтаться, не успевая даже толком намочить ноги. Теперь я мог целенаправленно выбирать книги, быстро прочитывать их одну за другой, и при этом действительно усваивать материал. Конечно, ограничение в одну книгу за раз и необходимость возвращаться в библиотеку никуда не делись, но скорость обучения возрастала многократно. Я представил себе, сколько трактатов по магии, кузнечному делу, алхимии, зачарованию я смогу изучить за месяц. Может быть, даже те закрытые секции, куда мне пока не было доступа, однажды откроются для меня, и я смогу прикоснуться к настоящим тайнам. А ещё была библиотека моего учителя, Элиаса Зольника…
Сейчас же я уже пребывал на первом этаже той самой Библиотеки Висячих Садов, я подошел к книжному шкафу с полкой, полностью посвященной кузнечному делу, и достал первую книгу…
Глава 4
Книжный червь
Вскоре моя жизнь вошла в чёткий ритм, словно хорошо отлаженный механизм, смазанный маслом и подогнанный до малейшего винтика. Через день, когда утренние заботы в кузне были улажены, а дневной жар от горна ещё не успевал полностью выветриться из меня, я отправлялся в путь. Дорога до Библиотеки Висячих Садов занимала не меньше часа, и это время я проводил с тряской в повозке, запряжённой нашей верной кобылой, Бурей. Стук её подкованных копыт по серому камню отдавался эхом от стен, а я сидел на облучке, иногда перебирая в уме прочитанное, иногда просто глядя на проплывающие мимо вывески, лица прохожих, на игру света и теней в лабиринтах городских уровней.
Путь лежал от Кузнечного ряда через Нижние Торговые Галереи, где воздух всегда был густым от запаха пряностей, рыбы и дублёной кожи, затем вверх по широкому пандусу для повозок, что огибал основание пирамиды, поднимаясь на Средние Ярусы. Там, где город становился чище, воздух — прохладнее, а стража — заметнее. Я проезжал мимо высоких арочных окон, за которыми виднелись богатые лавки и гильдейские дома, мимо фонтанов, украшенных статуями основных и младших богов, и наконец, через Королевские Врата, попадал в зону Висячих Садов. Яблоневые, вишнёвые, апельсиновые и так далее рощи, аккуратно подстриженные живые изгороди, пруды с золотыми рыбками и изящные беседки — всё это великолепие было доступно для посещения дворян и некоторых привилегированных жителей, другие же обходили эти участки сада с охраной, по более скромным скверикам и террасам, и именно здесь, на одной из верхних террас, в здании из белого камня с колоннами, увитыми плющом, располагалась Библиотека.
Каждый раз, въезжая в сады, я чувствовал, как городской шум стихает, уступая место пению птиц и шелесту листвы. Библиотека встречала меня прохладой и запахом старых книг, а я старался не терять времени даром. У меня было около восьми часов до закрытия, и я намеревался использовать каждую минуту. Мой ритуал был неизменен: сначала я сдавал книгу, взятую в прошлый раз, затем проходил в один из читальных залов (огромное помещение с высокими сводами, расписанными фресками, изображавшими муз и древних мудрецов), обычно выбирал место за длинным дубовым столом у окна с видом на сад, водружал на нос очки, закреплял в волосах заколку и погружался в чтение. Зачарованные артефакты работали безупречно: текст впитывался в сознание с невероятной скоростью, и каждая книга, будь то скучный трактат о севообороте или захватывающая хроника войн, становилась частью моего багажа знаний.
Конечно, мои ночные поездки не давали покоя Ане. Она, с её вечной тревогой за мою безопасность, настояла, чтобы я не ездил один.
— Ночью на дорогах всякое бывает, — говорила она, поправляя мою перевязь, словно я был не опытным кузнецом, повидавшим и лесных гоблинов, и пещерного тролля, а несмышлёным мальчишкой.
— Лихие люди, твари какие из тёмных углов… Возьми с собой Сергея.
И я не спорил. Сергей, наш людоволк, которого я когда-то выкупил на том же рынке, что и Сил, стал моим постоянным спутником. Он был жилистым подтянутым взрослым: ростом под метр восемьдесят, с широкими плечами и мощной грудью, покрытой густой серебристо-серой шерстью, что переливалась в свете факелов. Его человеческая голова с умными янтарными глазами и настороженными волчьими ушами внушала трепет, а мощные руки, способные в мгновение ока достать кинжал и прирезать человека, сейчас спокойно лежали на коленях, когда он сидел рядом со мной на облучке. Одет волколюд был в простую, но добротную кожаную куртку и штаны. На поясе у него висел короткий бронзовый кинжал «Примула».
Бедняге Сергею, должно быть, было смертельно скучно. Наша церемония была таковой: он довозил меня до ворот библиотеки, а затем отправлялся в таверну «Золотой Якорь», что располагалась за пределами пирамиды, у её подножья, у самого входа в торговый квартал. Это было заведение средней руки: с дубовыми столами, вечно липкими от пролитого эля, с огромным камином, в котором даже летом горел огонь, и с
