съязвить было попросту невозможно.
— Очевидно же. Дуракам на свете легче живется. Тем более, глянь, эта скала умеет улыбаться.
Действительно, уголок рта коменданта дернулся в намеке на улыбку. Наверное.
— Круглый?.. — эхом отозвался он. — Можно сказать и так. Я бы сказал — сферический... нарушитель моего спокойствия. Да, это — Милех Альтеурский. Меня же зовут Алонт Энес Атиад. По рангу ко мне следует обращаться — лорд Атиад, — при этих словах морщины на лице коменданта пришли в движение — он нахмурился. — Но я предпочитаю обращение — сэр Алонт.
— Как скажете, сэр Алонт, — послушно согласилась я. Некромаг удовлетворенно кивнул.
— Можете идти. Передайте Милеху — я жду вашу анкету до заката, — приказал комендант. — Надеюсь, я получу ее хотя бы завтра к утру, — тихо добавил он, стоило мне развернуться в сторону выхода. Я решила не обращать внимание на этот комментарий и послушно покинула кабинет — с обратной стороны ручка на двери имелась.
Не прошло и минуты, как я оказалась во дворе крепости. Как и обещал Милех, дорогу к нему мне указали ковры — возле входа в одноэтажное здание напротив как раз висели два роскошных экземпляра — насыщенного изумрудного и кроваво-алого цвета. Подлетев поближе, я едва удержалась от того, чтобы коснуться блестящего шелковистого ворса. Бессмысленно. Я бы все равно ничего не почувствовала — наложенное на мое скелетированное тело чары были настроены только на уведомление о серьезных повреждениях, прочие ощущения они не передавали. Поэтому оставалось только представлять, любуясь блеском ворса в косых лучах заходившего солнца. Подселенец молчал, поэтому не знаю, сколько я бы так проторчала перед входом, не возникни на пороге Милех.
— Я ра-ад, что вы решили меня навестить, — тягуче, почти нараспев, произнес он, переплетая пальцы в замок поверх объемного живота. — Есть пожела-ания или хотите увидеть весь ассортимент? Правда, в наличии пока немного — только отпра-авил па-артию, — извиняющимся тоном добавил Милех. — Но есть эскизы, по ним можно прикинуть...
— На самом деле, — ощущение неловкости накатило на меня с новой силой, хотя поводов волноваться не было — слово коменданта наверняка было решающим. — Я к вам по другому делу.
— По какому? — тут же напрягся некромаг. — Я уже говорил о законности моей...
— Сэр Алонт направил меня к вам, — перебивать старших невежливо, конечно, но выслушивание перечня имеющихся документов на трупы в мои планы не входило. — Для заполнения анкеты — комендант хотел бы получить ее сегодня до заката. И... как ее... установки...
— Зачисления на довольствие, — коротко кивнул Милех, разом поскучнев. — Ну да-а, я же — канцелиа-ар заставы, так что вся бума-ажная работа — на мне...
С этими словами некромаг скрылся в помещении, и мне ничего не осталось, как последовать за ним. Передняя комната была вполне уютной. Почти не защищающие от солнечных лучей занавески на двух окнах. Заваленный стопками и свитками стол и пара стульев по разные стороны столешницы. У противоположной стены — небольшой ковер и кресла по его периметру. Дверь в соседнюю комнату — напротив входной — была приоткрыта, но заглядывать за нее мне показалось невежливым.
— Приса-аживайтесь, — канцелиар указал на один из стульев.
Я молча подчинилась, примерившись к мебели и деактивировав заклинание левитации. Получилось — ни одна косточка не щелкнула. Милех тем временем принялся рыться в бумагах и, спустя несколько минут, выудил почти не помятый лист.
— Так, думаю, этот подойдет, — пробурчал некромаг, осматривая поверхность явно не единожды использованного пергамента. — Надеюсь, лорда Атиа-ада, — он произнес имя коменданта с едва уловимой издевкой, — не смутит прошлогодний отчет о податях, который он сможет прочитать меж строк анкеты.
— Похоже, он недолюбливает коменданта, — заметил Альд.
— На какую должность претендуете? — поинтересовался Милех, протягивая мне пергамент, и добытые из недр ящика стола перо и чернильницу.
— Стажер.
Канцелиар одарил меня долгим задумчивым взглядом, но от комментариев воздержался, вместо этого просто сдвинув в сторону стопку свитков, чтобы освободить место для письма. Я покрутила пергамент и, определив менее исписанную сторону, деловито расправила его на столешнице, открыла чернильницу и макнула перо. Мученически скрипнул второй стул — Милех уселся, сохраняя на своем лице слегка озадаченное выражение. Я его прекрасно понимала.
— Хм, — только и произнес он. Воцарилась тишина.
— Что писать? — до заката все-таки хотелось успеть, хоть времени оставалось издевательски мало.
— Полное имя и возраст.
Шиз Асшен Несхат. Благо, в верхней части листа было достаточно чистого места, поэтому надпись вышла красивой. Я мысленно поблагодарила покойного отца за то, что не пожалел свечей и пергамента на обучение своей вечно болевшей дочери.
— Возраст — на момент смерти или общий?
Милех прищурился, поразмышляв пару мгновений.
— И тот, и другой.
19 лет на момент смерти. 20 лет. Места было мало, поэтому я с радостью ухватилась за возможность написать возраст цифрами. Хоть на самом деле полных двадцати лет мне еще не исполнилось, но кто там будет проверять, в какую сторону я округлила... Вписав ответ между неровными строчками о полученном зерне из разных поселений, я подняла голову, ожидая следующий вопрос. Милех явно не торопился его задавать.
— Что дальше? — ожидание начинало меня нервировать.
— Имя наста-авника, — пожевав губами, наконец выдал следующий пункт канцелиар.
— Их двое. Писать обоих или последнего?
— Обоих.
Клох, штатный некромаг поселка Черногорье и прилегающих к нему деревень, сектор Хатт. В памяти всплыл седой, как лунь, бодрый старичок с блестящими темными глазами. Именно он обнаружил, что мелкая и худющая для своих двенадцати лет болезненная дочка старосты поселка — не просто магически одаренная, но и потенциальный некромаг. И что именно нереализованные магические способности были причиной постоянных недомоганий. Стоило найти моим силам выход — как и подросла чуток, и окрепла, и книжек начиталась. Недолго учеба длилась — всего три года.
Калир Минс Дэар, боевой некромаг, вторая застава, сектор Хатт. Вспоминать о нем не хотелось. И совсем не потому, что он сделал мне что-то плохое. Напротив, Калир спас мне жизнь — пожалуй, единственной во всем нашем поселке, кому удалось
