На фоне дома виднелись силуэты двух стреноженных стафов.
«Похоже, нам предстоит дальний путь, — подумал Айвар, — раз быстроте лошадей Хедин предпочел выносливость стафов. Но тогда почему он не взял машину?»
Он вскочил в седло. Несмотря на холод, до него донесся слабый запах пота его скакуна — немного похожий на аромат свежескошенного сена. Айвар поправил капюшон и ночную маску.
Сэм Хедин выбрал тропу через поля, которая вскоре вывела их на грунтовую дорогу, поворачивавшую к югу сквозь заброшенные земли, поросшие куртинами голоствольника и меч-травы. Облачка пыли взлетали из-под мягких лап. Шестиногие скакуны двигались с усыпляющей плавностью. Вскоре ферма скрылась из виду: путники оказались одни под необъятным небом. Вдалеке завыл катавал.
Айвар прочистил горло.
— Э-э… куда мы направляемся, йомен Хедин?
Пар вырвался сквозь дыхательную прорезь маски.
— В самое лучшее место из тех, что мне пришли в голову в спешке и где ты сможешь скрыться, Наследник. Впрочем, возможно, оно не такое уж и хорошее.
Внезапный страх охватил Айвара.
— Что случилось?
— До меня по видео дошли новости, — пробормотал Хедин. Он был неразговорчив, этот сутулый пожилой фермер. — Имперские псы повсюду в Гесперии разыскивают тебя. За твою голову назначена награда. Всех, кто как им кажется, может что-то знать о тебе, допрашивают под наркотиками. Они так стараются, что доберутся до моей фермы к полудню. — Хедин помолчал. — Поэтому-то я и держал тебя под замком, чтобы никто, кроме меня, ничего не знал. Это, конечно, не поможет против биодетекторов. Я придумал себе дело, позволяющее отлучиться из дому на несколько дней, и отправился в дорогу один — ведь рабочих рук вечно не хватает, — взяв запасного стафа: все очень правдоподобно. Когда стемнело, я вернулся и незаметно пробрался за тобой. — Он снова помолчал. — Они выслали воздушные патрули. Машину легко выследить и задержать. Именно поэтому мы едем на стафах и не надели одежды с подогревом.
Айвар взглянул вверх, как будто ожидая увидеть пикирующий вражеский летательный аппарат. Только ула неслышно парила в вышине. В юноше гордость боролась с паникой:
— Похоже, я им очень нужен, а?
— Ну, ты же Наследник Илиона.
Айвар закусил губу, чувствуя укоры совести.
— Я… я не представляю серьезной опасности. Как предводитель я опозорился. Надо же было быть таким идиотом!
— Я знаю слишком мало, чтобы судить, — рассудительно ответил Хедин. — Меня просто попросил Фео Астафф, чтобы я спрятал тебя от имперских солдат, потому что ты и твои друзья подрались с морской пехотой. У нас не было возможности толком поговорить. Когда ночью я носил тебе еду, я опасался засиживаться подолгу. В новостях было короткое сообщение о неудачном нападении на патруль. Твое имя ни разу не упоминалось, хотя, судя по учиненному имперскими властями переполоху, должно было бы.
Маска скрывала черты лица Хедина, лишь глаза блеснули, когда он повернулся к Айвару.
— Хочешь мне рассказать? — спросил он.
— Н-ну, я…
— Только не сообщай мне никаких секретов. Хоть я и уверен, что замел следы, и вряд ли меня заподозрят и будут допрашивать… Разве в наши времена можно быть в чем-то уверенным?
Айвар понурился:
— Мне нечего особенно скрывать, кроме собственной глупости. Да, я хотел бы рассказать тебе все, йомен.
И, запинаясь, он начал свой рассказ, дополняя то, что Хедин уже знал о своем спутнике.
К тому времени когда он женился на Лизбет Борглунд, Эдвард Фредериксен уже много лет занимался зоологическими исследованиями на Дидоне. Лизбет, как и Эдвард, происходила из старой университетской семьи. Они познакомились, когда он вернулся на Эней, чтобы прочесть курс лекций. После свадьбы она последовала за ним на соседнюю планету. Но даже в Порт-Фредериксене густой воздух был слишком жарким и влажным для нее.
Лизбет стала чувствовать себя лучше, когда они вернулись на Эней, и подарила мужу двух детей — Айвара и Герду. Они жили в скромном коттедже за пределами Нового Рима. Оба преподавали. Эдвард нашел себе подходящий, хотя и не особо выигрышный, объект для научной работы. Сын часто сопровождал родителей во время полевых исследований. Интересы юноши постепенно определились: он занялся планетологией, Возможно, причина этого крылась в строгой красоте пустынь, степей, холмов, сухого дна древнего океана. Кроме того, его воодушевляла надежда побывать среди звезд, сиявших с неба в ясные ночи в пустыне.
Хью Мак-Кормак, женившись вторым браком на сестре Эдварда, вошел в семью, и Айвар и Герда стали часто гостить в Виндхоуме. Когда адмирал бывал дома, такой визит превращался в посещение гостеприимного героя древних времен, такого же, как, скажем, Брайан Мак-Кормак, изгнавший захватчиков-негуманоидов с родной планеты, чья статуя на высоком постаменте украшает главное университетское здание.
Эней успел восемь раз обежать вокруг Вергилия с тех пор: как родился Айвар, когда Аарон Снелунд сделался губернатором сектора альфы Креста. А еще через два оборота Энея вокруг светила — или три с половиной терранских года — начались притеснения. Первое время развитые миры не почувствовали ничего особенного: только под полублаговидными предлогами начали повышаться налоги (учитывая размеры Империи, ее правители на местах должны были обладать широкими полномочиями). Потом у правителей появились продажные подчиненные. Потом стали доходить слухи о том, что творится на планетах, неспособных оказать сопротивление или открыто выразить недовольство. Вскоре жители более развитых планет осознали, что их собственные прошения попадают под сукно. Затем начались аресты с конфискацией имущества — «за измену». Агенты секретной полиции рыскали повсюду, а наемники и чиновники творили произвол по отношению к гражданам. Стало ясно, что Снелунд — не просто коррумпированный администратор, ищущий выгоды для себя, а фаворит императора, и за его действиями кроется грандиозный политический замысел.
Все это происходило постепенно, и люди не сразу поверили в реальность перемен. Для большинства из них жизнь текла почти как обычно. Если наступили тяжелые времена — что же, их нужно пережить, а пока есть работа, чтобы ее выполнять, семья, чтобы ее создавать, общество, чтобы его поддерживать, удовольствия, чтобы к ним стремиться, любовь, чтобы ей предаваться, поручения, чтобы их выполнять, друзья, чтобы приглашать их в гости, недруги, чтобы их ругать, планы, чтобы их обсуждать — детали, детали, детали, словно песчинки в песочных часах. Айвару не было нужды поступать в университет — он принадлежал к потомственным членам университетского сообщества, получающим образование с детства, — но он выбрал область, в которой решил специализироваться, и стал более тесно общаться с однокурсниками-инопланетянами. Интеллектуальные интересы заслонили причины для недовольства.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
