Всадники миновали обломки стены. Ее зеркально-черная поверхность сверкала над залитой лунным светом песчаной равниной, поросшей кустарником. У верхней кромки стены, метрах в четырех от земли, отверстия образовывали замысловатый узор; кто знает, для чего это все было предназначено. Теперь сквозь него лишь мерцали звезды.
Хедин натянул поводья, перекрестился и что-то пробормотал.
Айвар бывал здесь и раньше и знал, что работники с ферм поклоняются руинам. Но ему и в голову не приходило, что йомен — хорошо образованный, много повидавший, практичный хозяин и мудрый советник, — может поступать так же.
На некоторое время воцарилось тягостное молчание. Потом Хедин заговорил, как бы оправдываясь:
— Это вроде символа, знаешь ли.
— Ну… да, — пробормотал Айвар.
— Кто-то побывал здесь до нас, миллионы лет назад. И это не вымершие туземцы. Откуда они пришли? И почему покинули нашу планету? Ты знаешь, ведь и в других мирах нашли их следы. С какой стати думать, будто они вымерли, верно? Многие люди спрашивают себя: а не ушли ли они дальше — туда?
Хедин показал рукой на звезды. Из этого сверкающего множества некоторые светила принадлежали Империи, но большинство — нет. Те, что видел невооруженный глаз, были в основном гиганты, свет которых преодолевал такие космические бездны, где затерялись бы Вергилий или Сол. Между глазами Айвара и красной Бетельгейзе с избытком хватало места для всех владений Империи. За Бетелъгейзе сиял Ригель и кутались в дымку Плеяды — регионы, которым Мерсейский Ройдхунат на неизмеримо малое по космическим меркам время сумел дать свое имя. Еще дальше была видна Полярная Звезда, бывшая когда-то путеводной звездой человечества, и туманность Ориона. Новые звезды и планеты рождались там в этот самый момент, но пройдут еще миллиарды лет, прежде чем наблюдатель, взглянув на небо, обнаружит их и изумится чудесам Вселенной.
Хедин повернул к Айвару лицо, скрытое маской. Его голос был тихим, но странно исполненным чувства.
— Вот почему ты нужен нам, Наследник. Как бы безрассудны ни были твои действия, за тобой стоит многовековая история человека на Энее. Нам понадобятся все наши корни в этой земле, когда Древние вернутся.
Айвар удивленно ответил:
— Ты же не веришь в это на самом деле? Мне приходилось слышать всякие разговоры, но ты?..
— Ну, не знаю… — слова Хедина неуверенно донеслись сквозь тьму. — Не знаю. До войны я никогда об этом не думал. Я ходил в церковь, и все. Но с тех пор… может ли так много людей совершенно заблуждаться? А их много, уверяю тебя. Там у себя в городе, в университете вы, наверное, и не представляете себе, как распространилась вера в то, что Древние скоро вернутся, неся Слово Божие. Люди же не свихнулись, Айвар. Все признают, что это только надежда, — никаких доказательств нет. Но не мог ли адмирал Мак-Кормак отправиться к ним? Да и теперь все эти слухи о новом пророке в пустыне… Так что я не знаю. Но я думаю — и скажу тебе, так думаю не я один — что все наши страдания тут и все эти звезды там, в вышине, не могут быть просто так, ни для чего. Если Бог готовит свое откровение, почему бы не сделать это через избранную расу, более мудрую и чистую, чем мы можем себе вообразить? А если это верно, разве не должен сначала появиться пророк, чтобы подготовить нас к спасению?
Хедин передернул плечами, как будто холод проник сквозь его лишенную подогрева одежду.
— Ты Наследник, — сказал он. — Наше дело — обеспечить тебе свободу. Все эти столетия тоже не должны были пройти напрасно. — Уже совершенно другим — деловым — тоном он продолжал: — Здесь где-то поблизости табор тинеранов — говорят, их видели около Арройо. Вот я и подумал, что ты мог бы укрыться среди них.
Глава 5
Каждый табор кочевников, по сути являясь отдельным кланом, а не просто караваном фургонов, путешествует по огромной, но четко очерченной территории. По землям Виндхоума проходили маршруты табора Братство. Айвару иногда случалось видеть разбитый ненадолго лагерь, присутствовать на бесшабашных представлениях. Он знал, что тинераны берутся за поденную работу, слышал полушутливые, полувозмущенные рассказы о мелких кражах и ловких мошенничествах, сплетни о коварных совращениях и колдовских способностях кочевников. Когда же Айвар обратился к книгам, то обнаружил в них по большей части анекдоты, колоритные описания, романтические истории — никакого глубокого анализа. Интеллектуальная элита Энея не проявляла особого интереса к субкультурам собственной планеты. Проходили столетия, а загадки Дидоны по-прежнему делали ее более привлекательным и перспективным объектом изучения.
Айвару было, конечно, известно, что у каждого табора существуют свои обычаи и законы. Вместе с Хедином он пересек границу, которая никем не охранялась и не была известна чиновникам Нового Рима — ее отмечали только ориентиры на местности — скала причудливой формы, овраг, заброшенная ферма… Теперь они были во владениях табора Привал, тут можно было быть в чем-то уверенным еще в меньшей степени, чем в какой-то мере знакомом ему таборе Братство. Фермер снял комнату в единственной гостинице, которой мог похвастаться Арройо.
— На всякий случай я останусь здесь до твоего отъезда, — сказал Хедин, — но имей в виду, отныне ты предоставлен самому себе. — Фермер откашлялся. — Хотел бы я, чтобы это было не так. Успехов тебе, мой мальчик.
Айвар пошел через поселок к табору. Кочевники собирались в дорогу. Полсотни или около того ярко раскрашенных повозок, пестро одетые люди, суматоха, шум, крики многоцветным шквалом вторгались в унылое однообразие ландшафта. Арройо располагался на склоне возвышенности, поросшем редким кустарником, служившим кормом немногочисленному скоту: километр за километром иссушенная и голая земля тянулась от подножия холмов на восток, где на горизонте виднелись дюны пустыни Айронленд.
В этой на первый взгляд бестолковой суете мужчины, женщины и дети то и дело замирали, глазея на Айвара, и что-то — несомненно, насмешливое, — выкрикивали на своем языке. Ему было неловко, он чувствовал себя совершенно одиноким среди этих невысоких поджарых людей с бронзовой кожей и иссиня-черными прямыми волосами. Кольцо экипажей отгородило Айвара от привычного мира. Некоторые из них были потрепанными грузовиками городского изготовления, расписанными немыслимыми узорами, украшенными флажками, амулетами, звенящими на ветру колокольчиками. В основном же это были фургоны, в которые тинераны запрягали несколько пар стафов, — в них-то кочевники и жили. Из полукруглых крыш торчали печные трубы, на окнах развевались грязные занавески. Ниже флажков и росписи стены фургонов были покрыты искусной резьбой: ухмыляющиеся демоны и магические шестиугольники, скачущие звери и химеры, пляшущие, работающие, охотящиеся, играющие, занимающиеся любовью или уж вовсе эзотерическими действиями мужчины и женщины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
