прискучило, и она последовала вслед за матерью и братом.
«Терпи!» — напутствовала Володю Ниночка. — Квартирный вопрос — дело строгое. У нас в квартале проверка за проверкой, комиссия за комиссией. Даже соседей опрашивают: кто, да по какой причине в сносимых домах прописался и проживает. Вдруг выявят, что мы фиктивно развелись, а я практически не проживаю — тогда пропала вся затея. Так, что потерпи. А я пока часть мебели перевезу к маме, демонстративно, чтобы все видели». Володя терпел и соглашался: он с Ниной привык не спорить. В один из дней, когда он «был в процессе», Ниночка вывезла из квартиры все лучшее. «Зачем тебе мебель? — на вопрос бывшего мужа удивилась она. — Ты даже пыль вовремя не стираешь, а от этого полировка тускнеет и портится. Лучше бы ты денег на детей подкинул — на них большие расходы». Романов отдал ей все что было, оставив немного, чтобы хватило до следующей получки, себе на пиво и коту Ваське на огурчики.
Огуречный кот Васька остался последним членом семьи, проживающим с Владимиром. И то из-за своей слабости к свежим огурчикам. Это неординарное создание появилось в семье так. На работу Володя с дочерью отправлялись по утрам вместе. Стояла золотая осень и было приятно пройтись по утренней свежести не торопясь и беседуя на общие темы. В тот памятный день солнце светило не по-осеннему ласково, на углах прохожим предлагали хризантемы и гладиолусы, школьники весело щебетали, размахивая портфелями. У дочки Оли настроение соответствовало общему настрою и неудивительно, что она замурлыкала негромко песенку из мультфильма, который оба любили за его непередаваемый оптимизм: «Чучело-мяучило на трубе сидело, чучело-мяучило песенку запело…». «Оля, — попробовал одернуть ее Владимир. — Ты уже большая девушка, видный чиновник государственной службы. А поешь легкомысленные кошачьи песни». — «Ну и что? — сверкнула озорными глазами она. — А если я «котенковые» песни люблю?» На этом они и разошлись, каждый в свою контору.
Однако от души сказанное редко остается не услышанным. Вечером, возвратившись домой, Володя обнаружил свою дочь в кресле с крошечным существом на коленях, которое иначе как чучелом-мяучилом назвать было никак нельзя. «Где ты подобрала такое страшилище?» — ужаснулся Владимир в предчувствии появления суровой к животным матери. «Он сам пришел, — заоправдывалась Оля. — Зашел в приоткрытую дверь нашего юротдела, сел посредине и заорал. А наш начальник громкого крика не выносит — приказал, чтобы мы делали что угодно, только бы зверь не орал. Представь себе — не приказал выбросить, а предложил успокоить. Девчонки сбегали в буфет, купили ему колбаски. Он наелся, выспался на моем столе, а когда пришла пора уходить — не захотел оставаться один и снова заорал, что есть мочи. Пришлось его пожалеть и взять». — «А если на нас наша мать заорет — кто нас с тобой возьмет?» — засомневался Владимир. — «А мы ее вместе уговорим, — снова замурлыкала Ольга. — Ты посмотри, какой он славный». — «Ничего себе славный. Такого кошачьего урода надо еще поискать: весь как антрацит черный и до неприличия короткошерстный — почти неодетый. В дополнение природа-мать наградила его необыкновенно длинным и тонким хвостом, удлинненной, как у собаки, мордой, увенчанной не по-кошачьи огромными, как у лисички-фенека, ушами. Не кот, а Багира-хищница. Даже на руки брать не хочется». — Так Владимир и заявил дочери. И не успела она на это возразить, как сам котенок, очевидно обученный матерью-кошкой понимать по-русски, открыл свои зеленые глазищи, потянулся на мягких лапках, заорал в знак протеста. Именно заорал — иначе сказать нельзя. Такого рева из крошечного тельца ожидать никак не следовало: кошки так не мяукают. Разве, что американский горный лев — пума еще способна так громко негодовать, но чтобы котенок! Ушам не верилось — но факт. Затем прыгнул на Володино колено, цепляясь крошечными коготочками, пробрался по свитеру на плечо, ткнулся холодным носиком в щеку, уколовшись о небритую щетину, отпрянул, но проявил такт, устроился возле самого уха на плече и замурлыкал хозяину историю своей крошечной жизни. Переводчика с кошачьего в семье не было, словарей — тоже, но тем не менее из сказанного на самое ухо удалось разобрать, что котенок от своей мамы бесповоротно потерялся и ищет покровительства. И Володя, добрая душа, растаял и пообещал.
Ольгин приятель Андрей Хижняк от черного уродца пришел в совершенное восхищение и разразился короткой лекцией о кошках всего мира, начиная с древних нубийских и кончая современными черными котами, которые по народным приметам и наблюдениям парапсихологов определенно приносят в дом счастье и своим хозяевам долголетие. Он сообщил, что кошки всем телом ощущают биомагнитные поля, никогда не общаются с людьми несущими отрицательный энергетический заряд или энергетическими вампирами и в квартире выбирают для сна место, где электромагнитное поле для организма самое благоприятное. И вообще, по догадкам кошковедов, это и не животные вообще, а закодированные посланцы из космоса и иных, параллельных миров, отправленные вселенским разумом для наблюдения за людьми. И что когда кошки мурлыкают — это значит, что они включили свой биопередатчик на волну обмена информацией со вселенским мозгом. Для убедительности Хижняк сослался на труды фелинологов английской Лиги защиты кошек и Всенемецкого союза любителей кошек, которому он особенно доверяет, так как происходит по линии матери из рода фон Штауфенбергов. И в заключение добавил, что строгий вид и суровое выражение морды котенка наводят его на грустную но справедливую мысль, что необычный зверь вовсе и не котенок, а астральный двойник его, Андрея Хижняка, замечательной личности.
При этом Хижняк взял котенка в руки, поднес к лицу и фамильярно дунул в ноздри. Астральный двойник обиделся на фамильярность и немедленно цапнул Хижняка за нос острыми, как шильца, зубками. Хижняк отшвырнул двойника на диван и, в негодовании, удалился заливать раны одеколоном и философствовать о несправедливости природы, перед зеркалом. Все это Владимира развеселило и расположило в пользу котенка. Короче говоря, когда хозяйка пришла, ей пришлось иметь дело с организованной группой вступившей в предварительный сговор, против которой устоять трудно.
«Но если нагадит, — предупредила она, — я его задавлю».
«Ты понял, Васенька?» — спросила котенка Оля.
Васенька угрозу понял и не нагадил ни разу. Вообще, несмотря на свою уродливость, он оказался на редкость сообразительным котиком, способным оценивать обстановку в доме. Он не прыгал по столам, не пытался рвать когтями мягкую мебель, не забирался на карнизы по занавескам, зато постоянно пытался улизнуть через входную дверь. Котишка быстро разобрался в предназначении
