это одно, но почему из-за них должно страдать здоровье будущего ребёнка? Светка, не артачься, приезжай ко мне. Пожалуйста!
Упрямо покачав головой, подруга вернулась к созерцанию пледа, не прерывая упорного молчания.
– Да как можно так рисковать! Вот эту штуку прописывают тем, у кого угроза выкидыша. Я правильно понимаю? – Не дождавшись ответа, Наташа взяла следующую упаковку. – А это рекламируют по телеку от позднего токсикоза. Так, что тут у тебя ещё? Даже на мой дилетантский взгляд, на нескольких беременных с патологиями хватит. А у тебя это всё вместе! Короче, слушай сюда: будешь ты с Серёгой отношения выяснять или нет, мне это в данный момент параллельно. Сами разберётесь. Потом, когда я тебя в нормальный перинатальный центр определю.
– Никуда меня определять не надо, – подала наконец Светлана голос.
– Так, тебя уже никто не спрашивает. Родители где? На дачу уехали? – Получив в ответ кивок, Наташа продолжила самодеятельный допрос: – А тебя чего на природу не взяли?
– Не доеду. Токсикоз.
– А, ясно. Вот вернутся, я им ещё скажу, что нельзя на поводу у дочериной блажи идти, если от этого их будущий внук страдает. А пока собирай чемодан. Обратно послезавтра вместе поедем.
– Я никуда не поеду, – ровным, бесцветным голосом ответила Светлана, снова отворачиваясь.
– Куда ты денешься с подводной лодки, Склифосовский? – мгновенно вспомнилась ей их школьная шутка. – В общем, я поеду домой, своими делами заниматься, я завтра снова приду. Маме с папой привет передай.
– Передам, – без особого энтузиазма кивнула Света и стала с трудом подниматься с дивана, чтобы проводить гостью.
– Паспорт давай.
– Никуда я с тобой не поеду, даже не придумывай.
– Посмотрим! Завтра я напущу на твоих предков такого страху, что они мне тебя вместе с чемоданом сами на вокзал приволокут, перевязанную розовой лентой с бантом. Так что имей в виду! – Погрозив напоследок пальцем, Наташа чмокнула подругу в щёку и легко выпорхнула из квартиры, процокала по подъезду на тонких каблучках.
Хлопнула внизу дверь подъезда, выпуская нечаянную гостью в солнечный воздух ранней сибирской весны, а Светлана всё стояла, прижавшись лбом к дверному косяку, улыбаясь непонятно чему.
6. ЛУЧШЕ ПОЗДНО, ЧЕМ НИКОГДА!
Весь день в душе Наталии ни на секунду не прекращалась жестокая борьба между желанием немедленно позвонить Сергею с умопомрачительной новостью и осознанием того, что это может убить его единственный шанс на взаимопонимание с любимой женщиной. Теперь ей придётся действовать с предельной осторожностью, на свой страх и риск, подобно сапёру, без права на ошибку и второй шанс плавно, медленно подводя подругу к пониманию того, что единственное, что ей нужно и возможно сделать для счастья – позволить Сергею быть рядом и воспитывать с ней их общего ребёнка. Можно, конечно, сделать ставку на природу, материнский инстинкт никто не отменял: родится малыш, у Светланы может произойти переоценка ценностей, она задумается над тем, что ребёнку нужен отец и примет любовь Сергея. Но этот расчёт может оказаться неверным, нет никакой уверенности в том, что с наступлением материнства система её ценностей перестроится именно таким образом. Так что пускать ситуацию на полный самотёк слишком рискованно, нужно иметь в голове хотя бы приблизительный план, как прочистить мозги упрямице и внушить, что без любимого рядом у неё будет не жизнь, а отбывание подённой повинности существования.
Предварительно созвонившись с подругой, Наташа приехала к ней после обеда, из угощения согласившись только на чай. Родители Светланы были дома, это упрощало задачу, она очень сильно рассчитывала на их помощь, что они найдут слова, которые убедят будущую мать поехать в Москву на обследование к серьёзным квалифицированным врачам. Разговор отчего-то не складывался, супруги Халиковы вели себя настороженно. Когда Наташа решилась прямо спросить, что происходит, мать поглядела на неё долгим изучающим взглядом, а потом, как бы решившись, заговорила:
– Наташа, мы тебя с детства знаем, ты нам как родная. Но, понимаешь, мы волнуемся. Мы, разумеется, не имеем оснований тебя в чём-нибудь подозревать, но… Согласись, всё это слишком, слишком странно! Ты пытаешься свести Свету со своим мужем. Это как-то…
– Бывшим мужем, – автоматически поправила Наташа, – мы разведены и живём отдельно.
– Но ведь когда Светочка познакомилась с ним, он был твоим мужем! И ситуация сложилась двусмысленная. И я, как женщина, совершенно не понимаю ни твоего отношения к их чувствам, ни весьма странного желания во что бы то ни было их свести.
– Разве Светка вам не сказала, что мы состояли в фиктивном браке?
Лица родителей вытянулись, было понятно, что об этом они слышат впервые, а Света в сердцах воскликнула:
– Конечно, и в одной постели спали фиктивно! Он же не отрицал, что вы спали вместе! Не будешь же ты утверждать, что он врал? Зачем ему это?
Поставленная в довольно щекотливое положение, Наташа тяжело вздохнула и поправила выбившийся из причёски локон.
– Разумеется, он не врал. Сергей вообще очень честный человек, иногда даже чересчур. Не в том дело, спали мы вместе или нет, а в том, что мы не любили друг друга. А вы любите, это же слепому понятно. Вы имеете полное право быть вместе, быть счастливыми, воспитывать своих детей. Господи, да нужно сейчас видеть Серёгу, он просто болеет без тебя! На него же смотреть жутко. Уж насколько наши семейные отношения были построены на голом расчёте, но я живой человек, мне страдания ближнего видеть равнодушно больше невозможно. Он похудел, постарел лет на пять минимум, у него интерес к жизни пропал. Да неужели же тебе так трудно понять, что чувствует человек в разлуке с тем, кто нужнее всего, ты ведь сама от тоски по нему сохнешь!
Губы у Светланы задрожали, глаза налились солёной влагой. Наташа взяла подругу за руку, доверчиво заглянула в глаза, заставляя проникнуться своей искренностью.
– Ещё и мелкий вон ни за что страдает, он ведь чувствует твоё состояние, отсюда и сложности с беременностью. Ну почему я должна тебе, взрослой умной образованной бабе, вещать прописные истины? Тебе плохо, ему плохо, вашему ребёнку плохо, и всё почему? Вот можешь ты мне сейчас, простым русским устным языком объяснить, кому помешает ваше счастье? Мне, что ли?
– Тебе, – пробурчала Света, отнимая руку, свободной ладонью отирая слёзы тыльной стороной.
– Да я сама первая рада за вас, прямо не знаю как! – в старании быть убедительной Наташа прижала растопыренную пятерню в область сердца. – Ведь не всем так везёт, как вам. Тысячи, миллионы людей проживают всю жизнь рутинно, им не суждено пережить такое сильное чувство, какое вам дано! Мне свою жизнь уже не исправить, мой любимый погиб, мы даже пожениться не успели. Не устаю благодарить Господа, что Дима успел подарить мне Катерину. Так разве это мешает мне понять вас и порадоваться, что людям
