посчастливилось получить в подарок от небес такую любовь, что порознь жизнь не в радость? Да, я была Сережиной женой, но это ведь не лишает меня права желать ему счастья, а не того суррогата, которым мы утешали наше обоюдное одиночество. И поверь мне, женщине, которая провела возле него больше четырёх лет, а знакомы мы все десять, – я как никто понимаю, что именно такая женщина, как ты, может сделать его счастливым. Ведь жена, пусть и не любит, но день за днём потихоньку узнаёт много чего разного про человека, с которым изо дня в день живёт рядом. Поверь, вы будете счастливы.
До сих пор молчавший отец удивлённо хмыкнул и откомментировал Наташину проникновенную речь:
– Да уж, впервые вижу, чтоб так своего собственного мужика другой сватали.
– А что, бывшая жена, по-моему, самая что ни на есть лучшая на свете сваха, она же своего «клиента», что называется, как облупленного знает, так сказать, изнутри изучила материал, – приняла Наташа ехидный пас. – Кому ещё досконально известны все сильные и слабые стороны человека, его склонности, потребности, возможности? Правильно, тому, кто жил рядом, то есть – бывшему супругу! – Озорно подмигнула она Светланиному отцу, доливая себе чая. – Ладно, товарищи, это всё лирика. В конце концов, дозреют – сами разберутся. Есть более насущные проблемы. Помогите мне уговорить вашу упёртую до невозможности доченьку поехать со мной и показаться хорошим московским врачам. Я бы по своим знакомствам нашла хорошего специалиста, если надо, в центр репродукции поискала бы выходы. В общем, надо что-то делать, пока местные эскулапы не залечили их обоих насмерть.
– Ох, сколько мы уже говорили ей, – махнула мама рукой, – а ей всё одно: меня мой врач устраивает, я ему доверяю. А самой всё хуже.
– Ничего мне не хуже, – буркнула Светлана и тут же схватилась за низ живота. – Ох, тянет. Не доставайте меня, от ваших заморочек мне хуже, а не от врача.
– Светка, ну чего ты боишься? Я же не в плен тебя забираю, просто показаться хорошему специалисту, пройти современное обследование. А результаты можешь сюда везти, своему врачу, это наверняка поможет лучше вести беременность. Никто насильно не будет тебя оставлять там до самых родов.
Посмотрев на подругу взглядом неисправимого скептика, Светлана выдвинула решающий, по её мнению, аргумент:
– Твои столичные светила не за спасибо работают. У меня нет таких денег. Так что нечего и обсуждать.
– Ерунда, – беззаботно махнула рукой гостья. – Договоримся. Всегда найдутся люди, которые кому-нибудь за что-нибудь обязаны. И можно с этими людьми за какие-то ответные услуги с нашей стороны поговорить, чтобы свели со знакомыми врачами. Словом, принцип «ты – мне, я – тебе» редко подводит русского человека. Найдём, через кого попасть к классному врачу за недорого. Не переживай, деньги не всегда определяют возможности.
– Ох, ты не меняешься! – покачала головой Света. – Если что задумала, тебя невозможно остановить. Только не надо считать меня полной дурой. Думаешь, я не понимаю, что ты стараешься притащить меня в Москву не на консультацию. Так и вижу в красках, как Сергей встречает нас с широкой улыбкой прямо на вокзале. Не получится. – Упрямая складка залегла на лбу, в глазах загорелись злые огоньки.
– Светка, Светка, у тебя сейчас, как у большинства беременных, с логикой полный аут. Если бы мне были безразличны твои чувства и желания, я ещё вчера позвонила бы Сергею и рассказала всё. Он уж с утра был бы у твоей двери. Как видишь, его здесь нет. Я ничего Серёжке не рассказываю, хотя очень хочется. Ты всё должна сделать сама.
– Послушайте, почему все вокруг решают, что я должна! – взвилась Светлана. – Я никому ничего не должна, я живу так, как я считаю правильным! И хватит на меня давить!
– Да кто на тебя давит, – махнула рукой Наташа. – А единственный человек, которому ты должна, он вот здесь, – дотронулась ладонью до круглого живота. – И он когда-нибудь спросит: мама, а почему я вырос неудачником? Почему у меня не было в детстве любящего папы, счастливой мамы, которая радовалась бы жизни, своей любви, распространяла на всех вокруг свою радость, а не затаённую тоску и обиду на жизнь за добровольное одиночество и нереализованную женственность? Почему у меня нет братиков и сестричек? Почему я вырос в ауре маминого несчастья неуверенным в себе, равнодушный к противоположному полу, не умеющий найти себя в этой жизни? И придётся тебе ответить ему: а потому, ребёночек мой единственный, что мама твоя не смогла в своё время перешагнуть через характерец свой несговорчивый, преграды переступить, самой собой придуманные, ни о чём и ни о ком подумать не захотела, кроме своей гордости.
– Хватит меня воспитывать!
– Ладно, закончили. – Наташа встала, собираясь уходить. – Твоя жизнь, конечно. Не хочешь быть счастливой – твоё дело. Но если тебе не наплевать на здоровье твоего собственного ребёнка, жду завтра с паспортом и чемоданом в три часа в автовокзале.
Проводить гостью вышел лишь хозяин. Женская часть семьи осталась за столом, растерянными взглядами безмолвно спрашивая друг друга, как быть.
Ежеминутно поглядывая на асфальтовую дорожку, ведущую к автовокзалу, Наташа мерила шагами зал ожидания. До отправления автобуса к аэропорту оставалось чуть более пяти минут. Чтобы успеть на посадку, нужно было уже иметь билет, стоять очередь в кассу времени не осталось. На свой риск пришлось купить на Светлану билет самой, невелики затраты, чуть больше сотни. Посадку объявили, контролёр неодобрительно поглядывал на нервную дамочку с дорожной сумкой и двумя посадочными талонами в руке, а Наташа всё оглядывалась на выход из вокзала на перрон, до последнего мгновения не веря, что Светка не передумала. Села в автобус, достала телефон. И домашний, и мобильный отключены. Подруга отрезала все пути.
Так и не придумав, что будет говорить Сергею, Наташа в крайне расстроенных чувствах вернулась в Москву. Подождав неделю, она отправила на родину смс из одного вопроса: «Как самочувствие?» Ответ пришёл незамедлительно: «ок». Что ж, пусть так, сам по себе ответ уже был сигналом, что связь не утрачена. Значит, хоть один шанс для них с Сергеем ещё есть. Она показала сообщение Сергею, с превеликим трудом удержавшись от сообщения о беременности Светланы. С тех пор между сторонами этого нетипичного «треугольника» установился стандартный режим обмена новостями: каждую пятницу в ответ на свою смс Наташа получала очередную «оку», о чём в субботу сообщала Сергею.
Приближалась середина лета, «час Ч», как про себя называла срок Светланиных родов Наташа. Когда она начала нервно вздрагивать от каждого звонка своего мобильного, решение пришло само. Ребёнок на каникулах, работает она сама на себя, так почему бы ни взять в магазине отпуск и отправиться навестить
