— Что ты сказал? — Северус нахмурился и снова наткнулся на непонятливый взгляд Джеймса.
Тот по привычке запустил руку в волосы. Нет, это, определённо, помогало ему думать.
— Я сказал, что мне жаль и что моя мама…
— Нет, я не об этом. Как ты меня назвал?
Поттер выглядел озадаченным. Он несколько раз моргнул, стараясь понять, о чём говорит Снейп, а потом растянулся в недолгой улыбке.
— Северус, — повторил он.
Снейп покачал головой.
— Ты обо что-нибудь тяжёлое в последнее время не ударялся? — предпринял он слабую попытку съязвить. Джеймс потупился.
— Перестань, — наконец выдавил он. — Я же просто пришёл принести соболезнования. А ещё… ну, извиниться. За сегодняшнее. Это всё было ужасно, понятия не имею, что на меня нашло…
— Наверное, то же, что и всегда, — выплюнул Северус.
— Да, но с этого года кое-что изменилось. Поэтому… правда, прости.
Северус опять покачал головой.
— Это точно ты с ума сошёл, а не я? — без тени улыбки спросил он.
Джеймс вздохнул и тоже прислонился спиной к дереву.
— Слушай, я хотел с тобой поговорить. Только ты не перебивай, ладно? И не вставляй эти свои дурацкие замечания. Договорились? — дождавшись кивка, Джеймс продолжил: — Я, правда, не знаю, что со мной случилось, но, когда я увидел тебя в Больничном крыле, у меня напрочь снесло крышу. Я не могу это объяснить даже себе, но я так захотел… тебя. И я не просто захотел тебя поиметь, как ты выразился. Я захотел, чтобы ты стал моим. Понимаешь? — Северус фыркнул. — Я сперва думал, что это какое-то наваждение, но потом даже порвал с девчонкой, с которой встречался… — Северус нахмурился, и Джеймс решил пояснить: — Ну, она, как обычно, затащила меня в чулан для швабр, полезла мне в штаны, я ей — под юбку, а там… — он беспомощно развёл руками.
Тут Северус не смог сдержаться и издал короткий смешок.
— Что, Поттер? Там что-то не то? Чего-то не нашёл?
— Не нашёл, — зло отозвался Джеймс. — Наверное, я хотел видеть там твой… — он сделал неопределённый жест рукой.
— Поздравляю, Поттер, ты педик, — вынес вердикт Северус. — На семнадцатом году жизни ты понял, что тебя привлекают мужчины.
— Меня не привлекают мужчины, — ощетинился Джеймс. — Меня привлекаешь ты.
— Не помню, чтобы варил Амортенцию.
— Эй, я не говорил, что тебя люблю. Я сказал, что хочу, чтобы ты стал моим.
— Я не собираюсь становится твоей подстилкой, Поттер, — равнодушно ответил Северус. — Кажется, мы договорились: услуга за услугу. У тебя одна ночь взамен на молчание.
— Но ты ведь не сдержал своё обещание. Ты сбежал!
— Не мои проблемы, что у тебя не получилось довести дело до конца.
— Я не смог, — признался Поттер после недолгого молчания. — Я же сказал, что не хочу брать тебя силой. Это было бы не то…
— Отлично, тогда у тебя ещё почти два года. Можешь начать ухаживать за мной прямо сейчас, — съязвил Северус.
— Какой же ты всё-таки придурок, — с чувством произнёс Джеймс.
— Какой же ты всё-таки жалкий, — парировал Северус.
Они посидели в молчании ещё несколько минут. Вдруг Северус почувствовал руку Поттера на своей пояснице. Рука делала неторопливые круговые движения, и в конце Джеймс просто обнял Северуса за талию и притянул ближе к себе.
— Эй, Поттер, — вяло произнёс Северус, — можешь ты оставить меня в покое хотя бы сегодня? У тебя что, нет ничего святого?
— Ты так и не вернул мне должок, — прошептал Поттер, склоняясь над ним. — Так что замолчи. Разве ты не понимаешь, что не собираюсь я тебя насиловать?..
Северус покачал головой и ничего не ответил. Он подумал, что, возможно, лучше сделать это сейчас, пока он пребывает в таком апатичном состоянии, что ему действительно на всё наплевать.
Меж тем, Поттер уже справился с пуговицами на его мантии и расстегнул рубашку одной рукой, другой продолжая обнимать Северуса. Он припал к его шее в нежном поцелуе, массируя его грудь и живот. Как ни странно, на этот раз Северус не почувствовал ни раздражения, ни страха. Действия Поттера больше не казались противными или омерзительными. Наверное, потому что в них не было даже намёка на животную страсть или желание причинить боль. Скорее, они были какими-то утешающими и сочувственными.
Джеймс поднялся выше, к его щеке, потом оставил лёгкий поцелуй на виске. Он слегка поменял позу и перекинул свою ногу через правую ногу Северуса. Потом заглянул в чёрные глаза и осторожно, словно боясь спугнуть, припал к его губам в нежном поцелуе. Это было совсем не похоже на то грубое вторжение в рот на башне. Это было нечто настолько ласковое и даже приятное, что Северус, сам того не ожидая от себя, ответил на поцелуй. Нет, он не стремился быть страстным или отзывчивым, он просто окунулся с головой в эту волну нежности, которая исходила от Джеймса. Через несколько минут тот отстранился, тяжело дыша. Казалось, он с трудом верил в то, что только что произошло. Северус выдохнул и прикрыл глаза. Видеть изумлённое выражение лица Поттера сейчас не хотелось. Ему было стыдно за собственное поведение. Он ведь должен быть жертвой. А вместо этого он испытал удовольствие.
— Иди ко мне, — прошептал Джеймс и потянул Северуса на себя.
Северус на стал сопротивляться и через мгновенье уже лежал, растянувшись на траве. По телу Джеймса пробежала дрожь предвкушения, которую почувствовал даже Северус. Ещё он почувствовал член, упирающийся ему в бедро. Джеймс накрыл его своим телом и принялся снова целовать. На этот раз Северус уже не пытался сдерживаться. На каждый вздох он отвечал вздохом, на каждое движение языка он отвечал таким же. В это время руки Джеймса продолжали ласкать его живот, спускаясь всё ниже, и Северус неожиданно почувствовал, что в брюках становится тесно. Джеймс быстро справился с пуговицами на брюках и просунул под резинку трусов холодную ладонь. Северус вздрогнул, но потом снова обмяк, чувствуя, что эта ладонь приносит огромное удовольствие. Джеймс высвободил его член и стал медленно двигать по нему рукой взад и вперёд. Северус не смог сдержать стон и откинул голову, подставляя шею под череду восхитительных поцелуев. Ощущения ниже пояса не были новыми, всё это он много раз проделывал сам в ванной, но от того, что руки на его члене принадлежат кому-то другому, его возбуждение, казалось, усилилось в несколько раз.
Северус не помнил момент, когда обнял Джеймса и притянул его к себе. В этом жесте не было ничего развратного или неприличного, ему просто хотелось ощутить каждой клеточкой тела чьё-то присутствие рядом. Пожалуй, впервые за всю свою жизнь он почувствовал, что не одинок. Пусть даже речь шла всего об одной ночи. Он почувствовал, что сейчас рядом с ним находится человек, жаждущий подарить ему наслаждение, отдать всю нежность и ласку, на которую был способен. С Северусом никогда никто не был ласков: ни родители, ни его единственная в жизни любовница, а сейчас ему казалось, что Джеймс посвящает ему всего себя, стремясь доставить наивысшее блаженство. И оно наступило.
