руки зашевелились. Он как будто ломал пальцы под столом. Наконец из его горла вылетел странный звук, и я наконец понял, что все это время он смеялся. Я медленно выдохнул.
–Послушайте, я пришёл сюда за вашей помощью. У нас на стройке очень сильные неполадки. Нам не может помочь ни один из профессиональных архитекторов. Только вы знаете, что здесь нужно делать. У меня с собой есть чертежи. Вот…
Я полез в сумку, но мистер Фольк неожиданно резко вскочил и схватил мою руку. Он поднял ее на уровень своего лица. Я замер, оставив левую руку в сумке.
–Как, говоришь, тебя зовут?
–Алекс. Алекс Б-б-бэй.
–Красивое имя. Жаль.
–Жаль что?
Он наклонился ко мне чуть ближе. Он чуть не залез на этот столик. Я почувствовал на лице его дыхание.
–Акассея. Проклята. Её нельзя достроить.
–Я пришёл, чтобы просить помощи. Только создатель знает, откуда в здании, которое он создал, есть целая железная стена и что за ней прячется.
Я перешёл на шепот, яростно тараторя в его лицо информацию, которую боялся, что услышат ждущие за дверью люди. Наверняка под столом стоял жучок, в этом я был почти уверен.
Мистер Фольк издал ещё один почтисмешок. Он приложил мою ладонь к своей небритой щеке. Я попытался одернуть руку, но мужчина держал крепко.
–Что вы делаете?
Довольно сложно оставаться спокойным, когда прямо в нескольких сантиметрах твоего лица находятся два бешеных глаза. Я подумал ему врезать. Моя рука с легкостью даже без моего желания проделает дыру в его черепе. И всё же я попытался.
–Мистер Фольк, я прошу вас, сядьте. Если вы этого не сделаете, я буду вынужден уйти, и вас отправят обратно.
Этот аргумент подействовал: он сел, так и не отпустив мою руку. Я опять попытался освободиться, но тщетно.
–У тебя очень милое личико,– сказал мистер Фольк, пока я доставал бумаги. Я почувствовал, как он провёл большим пальцем руки по тыльной стороне моей ладони. Жуть какая. По спине пробежали мурашки. Все: ещё чуть-чуть, и я ему врежу. Я выложил чертежи на стол. Мистер Фольк дернулся, как от ожога.
–А ну-ка покажи ручку…
Он так же молниеносно схватил и зажал в тиски и второе мое запястье.
–Глаза. Разные,– тихо произнёс он. Я резко вырвал опасную руку из цепких лап мужчины. Тот хихикнул.
–Не бойся, мальчик,– он опять пододвинулся ко мне,– запомни: невозможно поставить памятник миру, когда ещё не закончилась война.
И он рванул ко мне, щелкнув зубами перед самым моим лицом. Я резко отпрянул назад – стул громко и противно заскрежетал ножками по каменному полу. Мистер Фольк захохотал. Он поднял высоко голову и разразился громким смехом."
Я провёл руками по лицу. В дверь постучали.
–Бэй? Ты скоро?
Нет. Совсем не скоро. Может, сказать ему, чтобы он отвёз меня к родителям? Моя сумка лежала у ног. Я пропустил пальцы через волосы, поднял её, надел на плечо. Затем встал на унитаз и, щелкнув задвижкой, открыл небольшое окошко наверху. Странно, но именно в туалете на окнах не было решеток. Стук возобновился. Я обернулся на дверь. Простите. Мне действительно нравился этот человек. Я встал на бачок, поднялся на носочки, затем подтянулся, поскользил ногами по стене и перевалился наружу.
* * *
Стоило только забыть о Юсифе, как мне пришло моё первое дополнительное задание. Мне уже заранее не нравилась вся эта тайная возня. Вообще количество секретов в моей жизни до неприличия возросло за последнее время, это сильно действовало на нервы.
Раз, два, три, четыре, пять. Пять шагов. Я вытащил блокнот и отметил 5 метров. Столб. Небольшое ограждение высотой в полметра, от которого начиналась свалка. Я снял одну лямку рюкзака, засунул внутрь блокнот, достал фотоаппарат и повесил его на шею. Надел мешок обратно и взобрался на ограждение.
Вот она. Свалка. Место проигравших. Я оглядел огромное кладбище уже почти заржавевшего железа: свалка уходила в горизонт. Огромная пустыня стали. Армия, когда-то способная разгромить сильнейшие государства и захватить весь мир. Армия, в возможностях сильнее Наполеона. Армия, не знающая усталости. Без слабостей и чувств.
Здесь я был в их власти. Как бы ни развалились эти бесполезные теперь груды металла, как бы повержены они ни были, эта территория все равно принадлежала именно им. Я не глядя нащупал висящий на шнурке фотоаппарат и сфотографировал. Поднявшийся ветер сильно трепал волосы и одежду. Я запахнул получше куртку и двинулся вперёд.
Наверное, это лишь глупые предрассудки, но, спустившись с насыпи шурупов, гаек и осколков, я почувствовал чей-то взгляд. Не ярко, так, слегка навязчивое чувство, как легкий зуд между лопаток или на затылке. Я оглядел горы и сфотографировал еще раз. Из растущих рядом "стен" торчали "шипы" – куски обшивки, металлические руки, обломки механизмов – всё, что только может быть частью роботов. Я прошелся вдоль неё, высоко поднимая ноги и перешагивая через неровную поверхность. Неожиданно краем глаза я заметил движение. Остановился и резко огляделся. Никого. Медленно я повернулся обратно в нужную мне сторону и сделал шаг. Хруст.
Они всегда действовали незаметно. Движение некоторых можно было увидеть лишь краем глаза. Я встряхнулся. Не время для глупых предрассудков.
Заметно потемневшее небо начало ворчать: вдали послышался гром. Я посмотрел наверх и продолжил восхождение выше, пока ещё не полило. На середине оврага мне пришлось задействовать ещё и руки, хватаясь за всё, что выступало и отталкиваясь ногами.
На вершине было видно гораздо дальше. Я сделал ещё пару фотографий, когда заходящее солнце засветило мне в глаза. Оно светило прямо на меня, оттуда, где свалка соединялась с небом, самые последние и яркие лучи окрашивали железо в рыжий цвет. Вокруг него огромным черным зимним одеялом клубились тучи. Красиво, черт возьми.
Надо же, а я и не заметил, как наступил вечер. Сверху на меня упала первая капля, шлепнувшись о щеку. Недалеко раздался ещё один шлепок, сопровождаемый легким звоном. Третий оказался тяжелым, коротким, как по старому алюминиевому дуршлагу. Звуки учащались, и вскоре слились в один большой непрерывный шум. Я сделал шаг, и неожиданно картинка переменила ракурс: нога провалилась сквозь проржавевший кусок железа, предательски казавшегося надежным. Чёрт. Я попробовал найти ей точку опоры, но, как только она шевельнулась, я провалился настолько глубоко, что буквально сидел на ржавой холодной поверхности мокрого железа, отклячив левую ногу в сторону. Дождь уже лил как из ведра. Поспешно я снял рюкзак с плеч и запихал камеру внутрь.
Для этого нужно вспомнить, что делать,
