заставил же ты меня поволноваться! Куда ты пропал?
Нет, не похож он на Денисова, честное слово. Это гном. Болтливый садовый гном.
–Я слегка приболел…
–Какой кошмар! А что насчёт моего задания? Я знаю, может, сейчас не время, но было бы замечательно, если бы результаты были у меня к ближайшему четвергу. Справишься, дорогой?
Да, конечно, за моё здоровье ты так безумно волнуешься. Было бы ещё замечательнее, скажи ты мне, какой день недели сегодня. Я попытался вспомнить, где оставил рюкзак с фотоаппаратом и записями. Я хотел закончить этот телефонный разговор, но никак не мог найти достаточно деликатного способа. А Юсиф был тем самым человеком, который не переставал щебетать даже в том случае, если бы собеседник держал в руках табличку с просьбой заткнуться или плевался от злости ядом. Такие люди готовы заливать сироп, вырабатываемый в минизаводе где-то внутри его гортани, тебе в уши бесконечное количество времени. Поэтому я ещё раз поморщился от головной боли и нажал на кнопку громкоговорителя, принявшись за приготовление себе чая. Мёд. Лимон и мёд, перед отъездом я выторговал небольшую баночку у нашего пасечника на старом рынке недалеко от моего старого дома. Лукас Элби продавал самый вкуснейший мёд, не сравнимый ни с одним из магазинных производителей. Я перепробовал все виды из его товара, но больше всего любил всё равно липовый.
–Дорогой, ты уже решил проблему с реставрационной стройкой?
Чёрт, Ленни! Сколько мне там времени дали строители? Три месяца? Сколько времени уже прошло?
–Я почти… ай-яй!
Я обжёгся о чайник и чуть не выронил баночку с драгоценным мёдом. Проводной телефон мигнул, показывая всю кучу пропущенных мной звонков.
* * *
Я нажал на звонок и стал ждать. Закатное солнце окрасило дверь в красно-оранжевый цвет. Холодно. До мозга костей прямо. Ледяной ветер забирался под одежду. Я поежился и нажал ещё раз. Справа от меня стояло то самое дерево, которое всё это время ассоциировалось у меня с детством. Молодая рябина стояла всё на том же месте, что было совсем не удивительно. Она раскинулась в стороны , на её ветках уже были яркие зеленые, но ещё совсем маленькие листья. Когда-то я не мог обхватить ее руками.
В голову мне пришла интереснейшая идея. Я снял сумку и поставил торт на неё. Затем подошёл к дереву и обнял его. Щека прижалась к шершавой коре, ладонь накрыла ладонь. Надо же! Я вжался в ствол ещё сильнее, стараясь ухватиться как можно лучше. Непонятно от чего во мне проснулся просто детский интерес, подобный тому, который испытывает каждый, открывая киндер-сюрприз, независимо от возраста. Как далеко я смогу обхватить свою вторую руку?
Прохожие смотрели на меня, как на идиота.
–Алекс?
Мама стояла перед дверью дома. Не успела она сказать, что-нибудь ещё, как стремительный бешеный орангутанг по имени "сыночек" пронёсся и чуть не сбил её с ног, зажав в тисках. Ой, а разве можно так сильно сжимать? Я слегка ослабил хватку, все ещё опасаясь возможностей своей новой руки.
–Олег! Олег, посмотри, кто пришёл!– крикнула мама в дверь. Я невольно огляделся.
–Мам, давай лучше зайдем в дом.
Дома очень вкусно пахло – я даже и забыл, что там так пахнет. Та же прихожая с почти никогда не убираемой зимней обувью, зонтиками, которые стоят в огромной вазе, наверное, сделанной для каких-нибудь подсолнухов, цветочными обоями, которые когда-то выбрала мама вопреки всеобщим интересам, чтобы заклеить ими наши с Майей детские каракули.
Из комнаты вышел отец, улыбнулся и кивнул мне. Мы пожали руки.
–Ты есть будешь?– спросила мама, когда я передал ей торт,– там тушеная картошка.
Тушеная картошка. У меня даже слюнки потекли.
–Ты ещё спрашиваешь!
Я разулся, и мы прошли на кухню. Родная маленькая кухня. Мама положила картошку в тарелку и поставила на стол. Я поставил торт на соседний столик и подлетел на свое место. Была бы моя воля, я бы ел сразу с кастрюли.
–Руки,– мама ударила меня по руке. Все как раньше. На столе уже появилась тарелки соленых огурчиков и хлеба.
Как же. Давно. Я. Не ел. Нормальной. Домашней еды!
–О, я сейчас сделаю салат, который ты любишь. Погоди немного.
Я встал и положил ладонь на ее руку.
–Не надо, мам. Просто сядь. Пожалуйста.
Мама положила нож на стол.
–Не будешь? А как же чайник?
–Я сам поставлю.
–Точно не будешь? А то я…
Я включил чайник.
–Все хорошо. Если нам что-то будет надо, мы возьмем сами.
Я посмотрел на папу.
–Уже не маленькие. Садись, Лен,– подтвердил он.
Мама кивнула и села. Я примостился рядом. Мы приступили к трапезе.
–Мы видели тебя в газете,– с гордостью объявила мама так, будто сообщала это не мне, а своей подруге. Я кивнул. Мне не очень хотелось об этом говорить.
"Давай же, улыбнись! Природа наделила тебя таким личиком…"
"-У тебя очень милое личико. Как, говоришь, тебя зовут?
–Алекс. Алекс Б-б-бэй.
–Красивое имя. Жаль.
–Жаль что?
–Не важно. А теперь повернись слегка левее и не забудь улыбнуться. Нам же нужна хорошая фотография?"
Видимо, я ответил слишком холодно, потому что за столом воцарилось молчание. Отец бросил на меня смешанный взгляд, который я не до конца понял, но от которого мне неожиданно стало стыдно и очень страшно. Я решил исправить положение.
–На стройке небольшие проблемы, но скоро все определённо наладится. А так ничего нового.
Я вновь посмотрел на отца и вновь посвятил себя восхитительной стряпне мамы.
–А у вас какие новости?– спросил я, прожевав, наконец, в очередной раз. Мама положила вилку на стол, радостно посмотрела на папу, затем на меня неожиданно преобразившемся взглядом.
–Олега повысили до начальника цеха. Представляешь?
Мои глаза расширились, рот открылся.
–Неужели! Молодец, пап! Ты ведь так стремился к этому!
Чайник закипел. Я встал и выключил плиту.
–Это обязательно надо отметить! Ну что, чаю с тортом?
-Ты же береги себя, Алекс.
Мама поправила мой воротник.
–Обязательно, мам.
Я вытащил из кармана семь тысяч рублей.
–Возьми. Это от меня.
–Нет,– она положила ладонь мне на руку,– не надо.
–Возьми, это будет мой подарок.
Теперь я заметил, как же она постарела. В волосах виднелись седые пряди, возле глаз и рта были морщины. Глаза теперь смотрели грустно, и время от времени в них вспыхивала радостная искра. Я обхватил её и прижал к себе.
–Я люблю тебя, мам.
–И я тебя, сынок.
* * *
Сигарета вспыхнула красным угольком,
