«гаснет мозг и неизвестно…»
гаснет мозг и неизвестнознаний поздняя зарябеспорядочная песняповисает изо рта
смотришь пегий как морскаясвинка в юности самапостепенно упускаявсе подробности ума
мелкий бог и неумелыйсочинял тебя дружокмежду лап животик белыйушки жалкие в кружок
или зеркалу в прихожейнедостаточно пригожшевеля мышиной кожейпесню прошлую жуешь
прячь трагический румянецтайно ушками торчаскоро выйдет перуанецон и съест тебя тогда
и скелетик твой загробныйвесь в рентгеновском дымулапку вилочкой подробнойвложит в лапку моему
Тотем и табу
насквозь психологию нашуавстрийский философ проникмы в древности съели папашуи в небе явился двойник
с тех пор опроставши с друзьямитошнотной сивухи флаконвиним в первородном изъянетакого папашу как он
луной помыкая и солнцемлетая меж звезд быстрокрылон воздух испортил японцами кран в бангладеш не закрыл
беды затмевающей нашуне сыщешь на свете нигденапрасно мы съели папашуподжарив на сковороде
а были бы добрые детисидели бы наоборотна вкусной капустной диетеи водки не брали бы в рот
«суетился в окрестности озера…»
суетился в окрестности озераневнимательно словно во сневидел бродского там или лосеваминовало и где они все
в этом зареве зависть попутчицаозорней окуней за плотомтолько молодость раз и получитсяа за ней эпизоды потом
все усердие сердца в крови моепамять спит и не стоит трудагде ты озеро непоправимоерозоватая в безднах вода
тихой охрой стремительным сурикомдо детройта нагрянул закатв стороне где по суткам и сумеркамбродит бродский и лосев сохат
Другие
истребитель ботвы и корнейборщ обмотанный в кожуон однажды женился на нейради доступа к ложудля того и на свете возникпосопел и дождалсяно не сына который у нихот него не рождалсяиногда горевала однавсю весну напролет у окна
а когда появился другойиз тумана лесногоизвивалась покорной дугойуступила без словане пойми от кого понеслаот отца или духаи приплод как случиласьвесна приняла повитухаиспытала водой и огнемтайный знак обнаружив на нем
мы другие и каждый таковчто без пользы наукаа не дети степных едоковэтой брюквы и лукаобреченная похоть смешнаи с печатью бумаганаша жизнь на рассвете пришлаиз лесного туманапутеводный имея во тьмутайный знак незаметный уму
и когда они станут ботвойзадубеют корнямичтобы с нимбами над головойбесконечными днямипредъявлять в обожанье немомрайским стражникам ксивутолько мы с нашим тайным клеймомчестной смерти под силутолько тех чья печать не виднавозвращает туману она
Внутри
космос в сумерки покрытзвездным колпакомтам внутри огонь горитон горит о ком
посиди в его теплеслезы оботриобо мне и о тебеон горит внутри
заслони его рукойсвета ни следано и крошечный такойпусть горит всегда
думай ласково о немчтобы не погасдаже если мы умреми не станет нас
чтобы звезды над тропойчерные согрелчтобы он о нас с тобойтам внутри горел
Дядя в гости
он не тот за кого мы его принимаемговорит полулежа на пыльном подоконникеморочит в чашке остывший чайкепка болтается на худом колене
там еще остались подсобные мирыкуда я с начала времен ни ногойда и незачем все окажется как вездемне ли не знать если сам и сотворилновопреставленным праведникам еще лафаони вскоре сходят с ума принимаются петьтак и дрейфуют в нимбах с выпученными глазамирастопыренные крылатые паукив будущее которое никогда не наступит
они меня постоянно путают с тем кого нет и не надоэтот ваш каторжник томас манн уильям гэддися ведь всегда совершенно один понимаешькак дитя сочиняю себе воображаемых друзейлучше когда они получаются злымиили кладезями анекдотов про евреевв этом слепящем свете мрак на вес золотавечность доложу тебе утомительная затея
но всего сильнее говорит оня завидую тем кого не успел придуматьне елозь говорит время чернильниц миноваломожешь попробовать мышью но выдерни usbладно отвечаю засиделисьприберись на кухне а я тут схожу поживу
Ожидание
скрипит луна меж лапами платанатрава мертва ни шороха в листвесова минервы в сумерки леталамышей в саду повыела везде
трудился ум в ком мудрость не дремалахулу превозмогая и молвувсе аггадот вся мишна и гемараусвоены до извести в мозгу
и овладев предвечной тайной речипромедлишь на пороге поутрув неряшливо наброшенном на плечилапсердаке и пейсы на ветру
там небеса в летательных машинахв лесах соборы нефть в кишке течетно где-нибудь уже рожден машиахи начат окончательный отсчет
пусть гойские под витражами гимнынеистовы но разве звук пустойзавет и обязательства взаимнышемот глава вторая стих шестой
стоишь себе в простом еврейском платьепод ветром поутру глаза огнема эти снова возвели распятьеи что-нибудь развесили на нем
надежда обождет мозги на выносиз книги расползаются словатрава шуршит платан стоит где вырослуна прошла и сладко спит сова
Dear darkness
myrtle our neighbor on the left side hada headache with her ron the vietnam vetfading from parkinson's connie whose housebulged into our backyard was a nurse who spenther summer days sun-bathing in the nudestirring my blood up in my swallow's nestand on the right was spencer the attorneyat law with dawn his nitwit of a wifeas i had one of mine with whom i wasin love then
in my waking hours i wonderedwhether the town and all these people werefor real since once asleep i felt i wasthe same old rascal with his bevy ofhard-drinking pals as i once was in russiathe only oddity was all of themwere speaking english in my dreams i feltmy new persona being a ruse or worsea snake who'd swallowed my past life and sportedmy memories as if they were his by right
like some d'artagnan when twenty years afteri visited the place there was no ronto speak of myrtle joined him in his valeof inexistence spencer the attorneyat law moved on after his wife had beenpinned to a wall by a delivery truckconnie the source of the sad news looked likea wasted hag with her brown elephant skinwe are the only ones still hale she saidgood grief i thought who are the fucking we
when i am done for and the primal darknessfills up my eye-holes clogs my nostrils jamsthe mandibles i will still have the lastquestion to ask of it who was this personthat lived my life which of the two was ispeak so that one may mourn the other havemercy on us oh please dear darkness speak
Милый мрак
мертл в доме слева сильно не везлос супругом роном жертвой то вьетнамато паркинсона конни чей коттеджвлезал в наш двор служила медсестройи летом загорала нагишомкровь будоража на моем балконеа справа спенсер адвокат с дипломомжил с дурочкой женой и у менябыла тогда жена и я еелюбил
я наяву не мог понятьвзаправду ли все эти люди живыв их городке зато во сне я былвсе тот же олух с выводком друзейпод игом водки как тогда в россиис той странностью что все они во снеболтали по-английски мне личинамоя казалась розыгрышем хужезмеей сожравшей прежнего меняи выдавшей всю память за свою
я д'артаньяном двадцать лет спустяподался в те места о роне памятьпростыла мертл сошла за ним в юдольнебытия а спенсер адвокатс дипломом отбыл прочь когда женуздесь в стену вмазало грузовикомповедавшая мне об этом коннибыла карга в слоновьих складках кожилишь мы и выжили она сказаламомент кто эти ебаные мы
когда я кончусь и предвечный мракзальет глазницы ноздри и сомкнетмне жвала я задам ему последнийвопрос кто на земле из нас двоихжил эту жизнь кто я из них позвольоплакать первому второго просимк нам снизойти о милый мрак скажи
«ничего не будет кроме…»
