6. Санкт-Петербург. Воскресенье
Проснулся Корсаков будто от толчка, быстро сел на кровати. Не сразу понял, где находится, осмотрелся. В темноте все было неразличимо и зыбко, но, ощутив под рукой мягкий женский зад, он вспомнил, что рядом спит та самая Марина, с которой его познакомил Маслов.
Вспомнил, что вчера они снова «зажигали», отмечая год Кота второй день подряд. «Вот, уж, напрасно», — подумал Игорь. Но, не ощутив никаких признаков «бодуна», взял свои слова обратно. В конце концов, смена занятия — тоже отдых.
Присмотревшись, он увидел свет, пробивающийся через плотные портьеры, глянул на часы — пол-одиннадцатого! Во дела! Пора вставать, конечно, но что потом? Корсаков не любил ночевать в чужих постелях и редко делал исключения, а Питер оказался именно таким.
«Ладно, уймись», — посоветовал он самому себе и, натянув джинсы и рубашку, отправился на кухню курить. Не успел он сделать и пару затяжек, как зазвонил мобильный и на дисплее высветилось «Маслов».
— Привет, — поздоровался Корсаков.
— Привет, ты в каком состоянии?
— В состоянии слабого стояния, — попытался плоской шуткой отогнать какое-то недовольство собой Корсаков, но цели не достиг.
— Собирайся, я минут через двадцать буду у подъезда, перезвоню, — распорядился Маслов.
— Так сурово?
— Давай, давай, — окончательно аргументировал Маслов, и в трубке застучал^ короткие гудки.
В машине он молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Потом припарковался, закурил и повернулся к Корсакову:
— У тебя все нормально?
— В каком смысле?
— Ну, вообще…
— Валера, не тяни. Что случилось?
Маслов несколько раз затянулся, пыхая дымом из ноздрей, отчего в салоне сразу зависла сизая пелена.
— Ты чего? — встревожился Корсаков.
— Сегодня ночью убит Гридас.
— Что? — не поверил своим ушам Корсаков.
— Да, да, — голос у Маслова был все такой же тихий, даже боязливый. — Говорят, просто истерзан, будто его пытали. Под вечер ему кто-то позвонил. Юля считает, знакомый.
— Какой знакомый, какая Юля?
Маслов сильно растер лицо ладонями, помолчал, снова закурил.
— Ничего не соображаю, — пояснил он. — Утром мне позвонил мой старый товарищ, следователь городской прокуратуры. Его подняли еще раньше, почти ночью. Районка выехала на убийство, и ему позвонило руководство, попросило прибыть туда. Ну, а там… Я уже там побывал. В квартиру, конечно, не пустили, но поговорить удалось.
— Почему тебе-то позвонили? — не понимал Корсаков.
Маслов посмотрел на него все такими же невидящими глазами, помолчал, соображая. Потом продолжил:
— Ты спросил, кто такая Юля? Юля — это девушка, которую мы вчера у Гридаса видели, помнишь? Она у него вроде помощницы по хозяйству. Так вот, перед самым ее уходом и раздался тот звонок. Гридас сам взял трубку, потому что Юля уже стояла в дверях. О чем говорили, она не знает: Гридас ее проводил и дверь за ней закрыл, но вроде речь шла о встрече, и встрече немедленной, понимаешь? Кто этот «знакомый», который позвонил Гридасу вечером, — неизвестно. Как его разыскать? Стали изучать на телефоне Гридаса все входящие и исходящие. Ну, этот товарищ, увидев мой номер, решил позвонить. После обеда еду к ним, в прокуратуру, хочешь со мной?
Маслов передавал этот рассказ, а глаза его все время изучающе и так неприятно скользили по лицу Корсакова, будто Маслов обыскивал его, стараясь уловить реакции.
Хорошего во всем этом имелось мало. Конечно, они навещали Гридаса вдвоем, конечно, Юля видела, как они уходили, но сейчас попасть под подписку о невыезде Корсакову никак не улыбалось. Значит, надо как-то аккуратно выпутываться из этой непонятной ситуации, и Игорь, помолчав, заявил:
— Жаль, конечно. Хороший дед, знающий. Но тут уж ничего не поделать. Может быть, и надо встретиться с этим твоим товарищем из прокуратуры, дать показания. В конце концов, мы ведь были в числе последних, кто видел Гридаса.
Или Корсакову показалось, или в самом деле в глазах Маслова промелькнула злая растерянность. И ответил тот нарочито лениво:
— Да, я уже все ему рассказал и обещал после обеда заехать, подписать протокол, — и повторил: — Значит, поедем вместе?
После такого ответа в планах Игоря уже отпало «ехать вместе». Сейчас в нем просыпалось то, что казалось давно и прочно забытым, придавленным толщей лет. Все происходящее он воспринимал не умом, а интуитивно. Когда-то его интуиции завидовали многие. В те времена он ее искренне благодарил: если бы не она, благоверная, кто знает, что сейчас было бы с Корсаковым!
Сейчас интуиция нашептывала ему, что надо как можно быстрее избавиться от товарища. Что-то исходило от него. Не угроза, нет. Скорее беспокойство, неопределенность.
Странно все складывалось с ним. Мелкая, в сущности, просьба найти автора статьи получила серьезное продолжение. За встречей, которую он организовал, последовала трагедия. И, между прочим, эта самая Марина практически контролировала Корсакова все время, когда рядом не было Маслова. Может, такое стечение обстоятельств — мелочи, но оставить их без внимания рискованно. Подсознание и само еще не разобралось, что происходит — дурное или хорошее — но сидеть и ждать сейчас становилось опасным.
И Корсаков решился, сказав задумчиво:
— А что мне тут делать, собственно говоря?
— Да, пожалуй, — Маслов вздохнул, казалось, с облегчением. — И еще, имей в виду, что его убили после разговора с нами. Если эти два события свяжут, нам с тобой мало не покажется, поверь! Так что — на вокзал?
Им повезло: поезд отправлялся через полтора часа. Взяв билет, они отправились перекусить и вернулись за несколько минут до отправления.
Корсаков, отдав билет проводнице, протянул руку Маслову, и тот, подойдя вплотную, негромко проговорил:
— Помнишь, я говорил, что Гридасу как человеку, знания которого нужны всем, безопасность гарантировали на самом высоком уровне?
— Помню. Я и сам голову ломаю, кто же мог такие гарантии нарушить? Его ведь сейчас точно так же, все вместе, и искать будут? — сказал Корсаков.
— «Его»? Или «их»? — Маслов явно нервничал. — Видимо, от Гридаса получили ответ на такой вопрос, который сделал тех, кто его задавал, неуязвимыми! Никому теперь не придет в голову с этими людьми связываться!
Он помолчал немного и, когда проводница слегка подтолкнула Корсакова — входите, уже вот-вот отправление — спросил:
— Игорь, он не сообщил тебе чего-либо особенного?
— Да, ты с ума сошел? — взвился Корсаков. — Мы же вместе были?
— Ну, мало ли что. Я же выходил на пару минут, — Глеб слегка смутился, а тут и проводница грозно встала в дверях вагона.
