— То есть?
— Ну представьте, я бы обратился к какому-нибудь… следователю на пенсии, например. Люди сразу же подумают, что речь идет о некоем преступлении, начнутся ненужные разговоры, мешающие делу, понимаете?
Именно в этот момент он изогнул бровь и задал тот самый вопрос:
— Вы согласны, Игорь?
Корсаков молча кивнул.
— Хорошо. Я, изволите ли видеть, азиат. И по воспитанию, и по мироощущению. Советская власть сделала для нас много хорошего, но и плохого немало, надо признать. Хотя ничего нового большевики не придумали. Они, по существу, продолжили еще начатое при Романовых: то есть подтягивание азиатов к Европе. Вам известно, например, что уже после революции все, позднее названное республиками Средней Азии и Казахстаном, поначалу составляло единую Туркменскую республику? И основное внимание там уделялось, естественно, «туркменскому пролетариату». Ошибка в том, что азиатов, конечно, можно воспринимать единой массой, но это такая же глупость, как считать единородцами, например, украинца и голландца. А что? И те, и другие — европейцы, не так ли? Но от такого «единения» все в Европе пришли бы в ужас. А нас, азиатов, можно объединить в кучу, которую проще воспринимать в форме отклонения с непонятными признаками от нормы! Проще, конечно, называть нас всех, например, «узкоглазыми», но любой вьетнамец или китаец в сравнении со славянином после обильного возлияния, выглядит как человек с широко распахнутыми глазами», — улыбнулся Азизов.
Он помолчал несколько секунд, будто еще раз обдумывая то, что хочет сказать, потом продолжил:
— У нас, в отличие от европейцев, история меньше основывается на документах. В этом смысле мы, конечно, другие. Где кочевникам хранить свои архивы? В монастырях? А как тогда их защищать? Постоянно таскать с собой?
Он снова усмехнулся.
— В общем, для нас, азиатов, более важна история семьи, чем история государства. Особенно, когда речь идет о государстве, которое еще не сформировалось, в котором даже система власти не осмыслена, и потому не может быть выстроена. Ну, не буду загружать теориями, перехожу к практике. Так уж получилось, что в моей семье соединились два разных народа. Я — узбек, жена — бурятка. С одной стороны, оба — азиаты, с другой стороны — многое в наших родах различается. Сейчас обстоятельства сложились так, что нам, я имею в виду и родителей, и других родственников, включая тех, кто давно умер, хотелось бы создать некую историю наших семей в качестве основы истории наших народов. Кое-что уже есть, в обеих семьях уже занимались этим и раньше, но сейчас нужно все свести воедино. И мы выбрали человека, который способен сделать то, о чем я сказал.
Азизов замолчал, раскуривая сигару, и Корсаков вклинился в монолог:
— Если есть такой человек, зачем вам я?
— Я не случайно спрашивал, можете ли вы отделить в себе исследователя от автора? У нас имеются некоторые документы, так сказать, стартовый капитал, и нужно провести исследование. Однако результаты вы сможете опубликовать только частями и только с моего разрешения. Все остальное войдет в диссертационную работу моей жены.
Азизов, глубоко затянулся сигарой, потом надолго задержал дым во рту, прикрыв глаза, будто выпадая из беседы. Заговорил снова он все так же легко, без нажима:
— Перед тем как сформулировать свое предложение, я хочу понять, до какой степени мы можем стать единомышленниками?
После этого добавил:
— Конечно, ваши изыскания наделали много шума, принесли известность, но честно признайтесь: насколько лучше стала ваша жизнь? Ваша обыденная личная жизнь, стала приятнее, удобнее, легче? Думаю — нет, — ответил Азизов сам себе и тут же энергично кивнул головой. — Это я не вопрос задаю, а скорее излагаю то, что нас должно объединить.
Он отхлебнул кофе:
— Вопрос, который задал Роман, о Росохватским, связан с моими интересами. Многое, что может пролить свет на историю наших — моего и жены — родов, возможно, находится в архивах Росохватского, точнее, его наследников или последователей. И еще одно: коли вы соглашаетесь, то всяческую помощь, содействие и, не дай бог, конечно, защиту я гарантирую.
«Вот, насчет защиты — неплохо», — отметил про себя Игорь, вспомнив сцену на вокзале. Вряд ли у Азизова не имеется своей собственной службы безопасности.
Ну, и вообще, такая сделка сама по себе не пахнет ничем дурным. Это ведь не «заказуха», когда журналист, получив материалы, пишет, опираясь только на них, не задумываясь об истине и справедливости. И, в конце концов, если он, Корсаков вернет материалы, не использовав, то о его роли в истории будет почти неизвестно. Мало ли…
— Совсем забыл, — перебил течение его мыслей Тимур. — Публикации наши будут организованы так, будто вы берете интервью у исследователя, занятого проблемами нашего региона — у автора будущей диссертации. Такой вот своего рода промоушен, а оплата — «все включено», понимаете?
«Ну, до кучи», — подумал Корсаков, продолжая молчать.
— Игорь, — продолжил Азизов. — Вы должны знать, что мои помощники нашли несколько кандидатур для этой работы, но я выбрал вас. Вы — мой «номер первый»! Я уже сформулировал материальные условия, которые хочу предложить, но если попросите больше — заплачу!
Азизов хотел добавить еще что-то, но заверещал его мобильник.
— Да… Да, дорогая… Не очень. Я как раз занят твоим делом. Да. Мы? — тут он посмотрел на Корсакова. — Скорее договорились.
Взяв салфетку, он написал несколько цифр и показал их Корсакову. Увидев такое, возражать стало и сложно, и глупо. Игорь кивнул.
— Да, милая, мы договорились… Ах, так… Вот за это я тебя и люблю, — улыбнулся он, поднимая взгляд куда-то над левым плечом Корсакова.
Тимур выключил телефон, выражение его лица стало меняться, губы расплылись в улыбке, и глаза засияли. Он поднялся, оправляя пиджак:
— Игорь Викторович, позвольте познакомить вас с моей супругой.
Корсаков разворачивался, поднимаясь, и едва не столкнулся лицом к лицу с женщиной, подошедшей к столу.
Неловкость положения позволила ему скрыть свое удивление: перед ним стояла Ойлун Гомбоева, повзрослевшая лет на пятнадцать. Вот уж, воистину, неисповедимы пути господни…
8. 2011, январь
Расшифровка телефонных разговоров, состоявшихся сего года между абонентом «Юля» и двумя временно неустановленными абонентами.
21:34–21:39
Юля: Алло!
Неустановленный абонент: Алло.
Ю: Это Юля.
НА: Не узнал, богатой будешь.
Ю: Потом посмеешься. Корсаков в городе!
НА: Что ты говоришь?!
