Роза всегда вела себя спокойно и рационально — Дина никогда не видела ее встревоженной или суетливой, — легко находила общий язык с людьми. Все испытывали к ней глубокое уважение, делились своими бедами и печалями, и беседа с ней была для многих бальзамом, врачующим душу. Но самая примечательная черта ее характера — надежность. В отличие от других сотрудников, Роза никогда не жаловалась на свое здоровье. Если она и брала отпуск, то лишь в тот период, когда в деловом календарике «Вандины» почти не было записей, и всегда задолго ставила всех в известность об отъезде. До этого она улаживала все свои дела, так что в период ее отсутствия все шло как по маслу.
Управляемая Розой жизнь офиса текла так ровно, что Дина лишь теперь поняла, какую важную роль играет ее помощница. Ведь прошедшая без нее неделя показалась сущим адом.
Дина вздохнула, насупила брови, отчего на лбу появилась глубокая морщина, которую она разгладила пальцами. Она не могла себе объяснить поведение Розы.
Неделю тому назад Лиза сообщила Дине, что Роза позвонила и сказала о своем намерении на некоторое время уехать. Это сообщение вызвало одновременно удивление и раздражение у главы «Вандины». Ей и в голову тогда не пришло поинтересоваться причиной такого странного поведения Розы: она была слишком раздражена тем, что ее покинули в такую тяжелую минуту.
Сейчас, неделю спустя, погрузившись в хаос бумаг, Дина еще больше сердилась. Как Роза могла так с ней обойтись? Куда подевались ее верность, преданность? Ведь ей было прекрасно известно о предстоящих встречах с вечно преследующими их поставщиками и этим назойливым человеком из профсоюза. Ну неужели была необходимость уезжать так неожиданно и на такой долгий срок?! Должно же быть этому объяснение!
— По-прежнему никаких новостей от Розы? — спросила она у Лизы.
— Ни словечка. Никак не возьму в толк, что происходит. Ведь это так не похоже на Розу. Я начинаю за нее беспокоиться.
— Да. Но меня намного больше волнует то, как мне удастся справиться со всеми сегодняшними делами. В довершение ко всему, проблема с «Рубенсом». Все слишком плохо!
— Что слишком плохо?
Лиза подскочила, услышав мужской голос, но на лице Дины появилась улыбка неподдельной радости.
— Стив! Я и не предполагала, что ты заглянешь к нам сегодня!
— Мне всегда есть чем тебя удивить! — он ухмыльнулся, и маленькие морщинки образовались вокруг его глаз. — У тебя озабоченный вид. Что-то не так?
— Все не так. Лучше и не спрашивай.
— Могу я чем-нибудь помочь?
Хотя он беседовал с Диной, но краем глаза взглянул на Лизу, намекая, что вопрос относится к ней.
Лиза слегка покраснела. Так всегда случалось, когда он на нее смотрел.
«Это такая конфетка, вы глазам своим не поверите! — рассказывала она своим подружкам. — Фантастическая внешность, и настоящий мужчина — ну вы понимаете, о чем я говорю! Он работал ныряльщиком на буровой вышке в Северном море. Едва ли найдется другой такой!»
— Проходи, Стив, поболтаем минут пять, — пригласила Дина. — Ты один можешь сделать столько полезного, как никто другой в целом свете.
— Мне зайти попозже, миссис Маршалл? — замешкавшись, спросила Лиза.
— Да, конечно. И подай нам, пожалуйста, кофе.
Лиза вышла. Дина с удовольствием оглядела молодого человека, гордясь и восхищаясь его высоким ростом, красивой внешностью, изяществом, с которым он носил свой костюм — черный свитер, рубашку в полоску, стильные, сработанные вручную мокасины. Он был именно таким, каким она мечтала его видеть, и даже лучше. Его присутствие успокаивало ее, само его существование придавало смысл жизни.
Приятное тепло согрело ее сердце, и особое чувство поднялось в душе. Это чувство появилось, когда он вновь вошел в ее жизнь.
Ее сын. Когда-то давно Дина была вынуждена не по своей воле покинуть мальчика и дать согласие на его усыновление. С той поры у нее не было шансов увидеть его вновь. Все эти долгие годы мысли о сыне не покидали ее. Она представляла, как он растет, гадала, как он выглядит, что делает. Ужасная, щемящая сердце тоска не оставляла ее и порой вызывала физическую боль. Вновь и вновь возвращались воспоминания о первом прикосновении к сыну. Незабываемый, едва уловимый аромат, ощущение его маленького упругого тела наполняли ее душу любовью, образ нежного детского личика с маленькими поджатыми губами и внимательными голубыми глазами навсегда запечатлелся в ее сердце. Перед Рождеством она представляла его рядом с собой, словно видела его радость, и про себя горько плакала — ведь это были всего лишь грезы. Каждый год в день рождения сына она проводила несколько часов в одиночестве, оживляя в воображении тот самый день, когда он появился на свет, и рыдала в отчаянии от того, что когда-то она, запуганная девушка, приняла непоправимое решение.
Но свои переживания она хранила в себе. Она знала, как рассердится Ван, если догадается о ее мыслях.
— Единственное, чего я хочу, — знать, все ли с ним в порядке, — осмелилась она сказать однажды.
Лицо Вана сразу же потемнело.
— Конечно же с ним все в порядке. Но это далеко не все, чего ты хочешь, — ответил он. — Узнав хоть что-то о нем, ты, несомненно, захочешь узнать больше. И этого уже нельзя будет остановить.
Сердцем она чувствовала, что с сыном все в порядке. Чего она действительно хотела, так это побыть со Стивеном, увидеть его, услышать голос, подержать его вновь на руках. Однако эта мечта была несбыточной. Ей ничего не было известно о том, кто его усыновил. Абсолютная конфиденциальность была неотъемлемой частью сделки. У нее отняли все права на него. Весьма вероятно, что она могла так и не встретить его до самой смерти.
И ей пришлось смириться с этим — по крайней мере, в своем сознании. Мать отказалась от своего ребенка, и дело было кончено. Но искорка надежды теплилась в сердце несчастной женщины, и она поддерживала этот огонек мыслью о том дне, когда Бог сжалится над ней и подарит ей сына вновь.
И Бог внял молчаливым мольбам. Письмо от Стива пришло через несколько дней после смерти Вана. Дина была в отчаянном состоянии. Жестокость происшедшего, потеря человека, который на протяжении большей части ее жизни был для нее не только мужем и деловым партнером, но и другом, ошеломила ее. Ее переполняла скорбь и печаль, негодование из-за жестокости судьбы и обида на Вана за то, что он так внезапно покинул ее. Ее охватили неясные предчувствия еще утром того дня, который, хотя она пока не знала этого, должен был изменить всю ее жизнь.
В тот день она плакала. Это были ужасные рыдания, от которых сотрясалось все тело, а прекрасное лицо ее осунулось. Чуть успокаиваясь, она начинала обвинять Вана. Ну почему он не пошел к доктору, когда его так мучили боли в груди?! Почему все списывал на чрезмерное увлечение острой пищей и хорошими винами? И в конце концов, почему он полетел на своем самолете? Ведь не было такой необходимости. Он мог спокойно полететь на эту встречу самолетом компании «Лиа джет» и попросить профессионального пилота сесть за руль. Но Ван любил свою «чесну». Он летал на ней, как только представлялась хоть малейшая возможность. Порой это выглядело так, словно он избегал пользоваться услугами «Лиа джет», лишь не желая наносить ущерб бюджету «Вандины».
