Прошедшие две недели пролетели, как один миг. Дрейк устроил все самым наилучшим образом. Выкупил ее договор на аренду квартиры, хотя до окончания срока оставалось еще три месяца. Сделал все приготовления к отъезду и постоянно держал Лаури в курсе событий, происходящих в Нью-Мексико.
Лаури упаковала свою и Дженифер зимнюю одежду и заранее отправила ее, оставив только летние вещи. Всю кухонную утварь она отдала друзьям, кое-что распродала. Наконец Дрейк объявил ей, что в Нью-Мексико все готово. Отложенные вещи запаковали в коробки и отправили в аэропорт.
Доктор Норвуд очень сожалела, что Лаури покидает институт, пробыв в нем столько времени. Но ей было также отлично известно, что из ее лучшей учительницы выйдет идеальный частный преподаватель — именно то, что нужно Дженифер, а посему почтенная дама пожелала Лаури удачи и счастливого пути.
Все это время Лаури общалась с Дрейком по телефону и исключительно деловым тоном. Разговор всегда крутился вокруг Дженифер, приготовлений к отъезду и предстоящего житья-бытья в Уиспез.
Встретившись с Лаури после того вечера, Дрейк взял ее за руку и спокойно проговорил:
— Что касается того вечера, Лаури…
— Не нужно ничего объяснять, Дрейк, — прервала его Лаури, выдернув руку. — Мы оба с вами поддались безотчетному порыву. Давайте не будем больше об этом говорить.
Глаза у него потемнели, губы плотно сжались, но он не проронил ни слова. С этого времени Дрейк принял ее деловую манеру общения. Однажды, когда они переходили в час пик шумную Манхэттен-авеню, он взял Лаури под руку, но как только добрались до противоположной стороны, тут же выпустил ее руку. Больше он к ней никогда не прикасался.
Лаури тщетно пыталась сдержать отчаянно бьющееся сердце всякий раз, когда видела его. Какое счастье, что скоро они будут далеко друг от друга. Она была убеждена, что пала жертвой его обаяния — участь, постигшая до нее миллионы женщин. Вместе с тем Лаури не покидала уверенность, что она преодолеет это увлечение, как это уже неоднократно случалось и раньше.
— Выпьете еще кока-колы? — вывел ее из задумчивости голос Дрейка.
— Нет, спасибо.
— А я, пожалуй, закажу еще кружку пива.
Он сделал знак официантке. Бедняжка с такой стремительностью бросилась выполнять заказ самого Дрейка Слоуна, что споткнулась и чуть не упала.
— Вы говорили мне как-то, что ваш отец — священник, — снова обратился Дрейк к Лаури и, когда та кивнула, продолжил: — Поэтому вы никогда не пьете спиртное?
Лаури на мгновение оторопела, но вида не подала и спокойно ответила:
— Нет. Раньше я позволяла себе немного расслабиться, преимущественно в компании.
Она отвела от него взгляд, делая вид, что ей срочно понадобилось вытереть личико Дженифер — та уже успела вымазаться мороженым.
— А потом увидела, что бывает с людьми, которые пьют, — тихо закончила она.
— Вы имеете в виду вашего мужа?
Вопрос прозвучал негромко, но Лаури вздрогнула, как от удара грома. О ее замужестве они и словом не обмолвились с того вечера, когда Дрейк ее поцеловал.
— Да, — ответила она, поймав его пронзительный взгляд, и, вздохнув, рассказала ему все о своей незадавшейся замужней жизни, чтобы потом больше уже никогда не возвращаться к этому. Коротко и бесстрастно поведала она о своей недолгой и бурной жизни с Полем.
— После его смерти я снова взяла свою девичью фамилию. Посчитала, что больше не вправе носить его имя, не настолько уж мы были близки.
Лаури медленно подняла на Дрейка глаза. Он пристально разглядывал ее лицо, будто пытался вобрать в себя каждую его черточку. Вот взгляд скользнул по ее губам, и Лаури охватило такое чувство, будто она снова ощущает его поцелуй. Наконец он перевел взгляд на дочку.
— Дженифер, — ласково позвал он и легонько постучал по столу, желая привлечь ее внимание.
Протянул к ней руки, и малышка, живо соскочив со стула, обежала вокруг стола и забралась к отцу на колени.
На пиво, которое поставила перед ним взволнованная официантка, Дрейк не обратил ни малейшего внимания. Крепко прижимая к себе дочурку, он зарылся лицом в буйную гриву золотистых кудряшек. Лаури отвернулась, пытаясь сдержать подкатившие вдруг слезы. Внезапно ее охватило чувство вины — ведь она сейчас войдет в самолет с его дочерью, а он останется один.
Дрейк между тем ласково гладил малышку по лицу.
— Вы можете писать ей, — взволнованно проговорила Лаури. — Тогда девочка будет чувствовать, что вы никуда не исчезли из ее жизни, а мне эти письма тоже пригодятся в педагогических целях. Будем ходить на почту, получать их, а по дороге беседовать на разные темы.
— Ладно, — пробормотал Дрейк, поправляя белый гольфик, съехавший с пухленькой ножки Дженифер.
— Ну и, конечно, когда будет идти «Отклик сердца», нас от телевизора не оторвешь.
— А вот этого не надо, — погрозил ей пальцем Дрейк, но глаза его смеялись.
Из репродуктора опять донесся бесстрастный голос диспетчера — объявили посадку на их самолет. Долго смотрели они с Дрейком друг другу в глаза, не в силах оторваться, пока Дженифер пыталась что-то невнятно втолковать отцу. Наконец Лаури опомнилась и, поспешно отведя взгляд, нагнулась за большой дорожной сумкой.
Молча шли они по просторному вестибюлю к выходу на посадку. Дрейк нес на руках Дженифер. Малышка еще не догадывалась, что вскоре расстанется с человеком, которого обожала со всей пылкостью своего маленького сердечка.
Дойдя до контроля, Дрейк вытащил билеты и повернулся к Лаури:
— Если вам что-нибудь потребуется, пожалуйста, звоните мне тотчас же, в любое время. Вы, Лаури, для меня больше, чем человек, которого я нанял. Я вверяю вам самое дорогое, что у меня есть, — свою дочь.
— Я это понимаю и сделаю для нее все, что в моих силах. Не сомневайтесь.
Дрейка все узнавали — и пассажиры, и служащие аэропорта. Одни перешептывались, другие кивком головы показывали в его сторону. Некоторые женщины вообще застыли, как вкопанные, и откровенно пялились на него. Многие же просто улыбались ему и шли себе дальше. Каждый взгляд болью отзывался в сердце Лаури. Дрейк, похоже, тоже осознавал, что является объектом всеобщего внимания.
Он вытащил из кармана пачку жевательной резинки и наклонился к Дженифер. Она потянулась к любимому лакомству, но Дрейк не давал его до тех пор, пока она не показала это слово жестом. Крепко обняв малышку, он на секунду прижал ее к себе и так же жестом сказал: «Я тебя люблю». Дженифер рассеянно ответила — ее больше интересовала жвачка.
— Как вы думаете, она понимает, что сейчас уедет? — с болью в голосе спросил Дрейк.
— То, что долго не увидит вас, конечно, нет. А вот то, что вы любите ее, естественно, да, как любой ребенок.
