— Так, значит, ты здесь действительно по делам Совета, — заметил Эдвард, когда все расселись.
— Этого я и боялся, — проворчал Харпер. — Я так и думал, что Совету не понравится ее объявление в колонке для знакомств.
— Вот именно, — признал Виктор.
— Мне показалось, что она укусит его прямо здесь, на глазах у всех, — сконфуженно сказал Ди-Джей. Его взгляд метнулся в сторону кабинки виновника торжества. Потом он обвел взглядом заполненный зал, задерживаясь на каждом посетителе.
— Ты полагаешь, они все знают?
— А ты полагаешь — нет? — ответил Виктор вопросом на вопрос и нахмурился, проследив, куда смотрит его напарник. У него и у Ди-Джея должно быть больше информации насчет этого случая.
— Итак, что же собирается предпринять Совет? — спросил Эдвард.
Он что-то подсчитывал в уме. Виктор не сомневался, что Эдвард пытается решить, чем для него может обернуться ситуация, если Элви согласится стать его спутницей жизни.
Он посмотрел на двух других «претендентов». Они тоже выглядели озабоченными. Еще бы!
— Это не просто объявление, — наконец сказал Виктор. — По клубам в Торонто ходит много разговоров о том, будто в каком-то прибрежном городишке Онтарио живет женщина-вампир.
Трое мужчин не произнесли ни слова. Выражение их лиц говорило само за себя, они поняли всю тяжесть ситуации. В их среде мало законов, но те, что существуют, очень серьезны. И по степени серьезности на первом месте стоял запрет: ни в коем случае не привлекать внимания ни к себе, ни к существованию себе подобных. Сразу за ним следует закон, запрещающий наносить укус смертным... за исключением случаев крайней необходимости.
Он снова посмотрел на угловую кабинку. Женщина весело смеялась тому, что рассказывал юноша. Казалось, он полностью успокоился и сиял, как ясный день. От страхов явно не осталось и следа. Но это не важно. Ей нельзя позволить укусить его, потому что это увеличивало риск обнаружить существование бессмертных. А она, очевидно, намеревалась сделать именно это, и, судя по словам Брансуика, делала уже не в первый раз.
— Мне кажется, она собирается укусить смертного, — проворчал Алессандро. Значит, его мысли текли в том же направлении.
Виктор промолчал. Он огляделся, легко и на короткое мгновение погружаясь в сознание сидевших в зале. Как он и боялся, все здесь прекрасно знали, что Элви — вампир. И что он и сидевшие с ним за одним столом — тоже.
У Элви Блэк появится куча проблем, если члены Совета вынесут приговор пробить ее колом и оставить на целый день под палящим солнцем, а потом обезглавить. Он искренне надеялся, что она не может стать спутницей жизни ни одному из его соседей по столу.
— Итак?..
Виктор поднял голову и увидел, что Брансуик стоит рядом, ухитрившись приблизиться незаметно.
— Итак, — повторил он, чтобы завладеть их вниманием. — Мы с Мейбл решили быстренько представить вашу компашку Элви, а потом она заберет Оуэна к себе в кабинет, чтобы там устроить ритуал инициации. Когда Мейбл отправится к ней, чтобы забрать мальчишку, она объяснит ей, для чего вы здесь, и после этого Элви выйдет и присоединится к вам.
— Что значит — она объяснит, для чего мы здесь? — вклинился Харпер. — Она же знает. Она нас пригласила.
Брансуик поморщился.
— На самом деле она ничего не знает. Это Мейбл дала объявление в колонке знакомств, писала вам мейлы, а потом пригласила пожить здесь неделю. Элви об этом ни сном ни духом.
— Я же говорил, что наши не настолько глупы, чтобы помещать такое объявление. — Ди-Джей был доволен.
— Зато ваши настолько глупы, что откликнулись на него! — отрезал Брансуик. Он покраснел то ли от неловкости из-за того, что оказался втянутым в такое сомнительное сватовство, то ли от злости. А может, от того и другого вместе.
— Значит, она не давала объявления? — Харпер с надеждой посмотрел на Виктора, словно говоря: «Вычеркиваем по крайней мере один пункт из списка ее прегрешений».
Но это только один пункт, подумал Виктор и стиснул зубы. Повернувшись к капитану, он заявил:
— По клубам ходят слухи о красивой молодой женщине-вампире, которая живет в каком-то городишке на юге. В таком, как этот.
— Да, — присоединился к разговору Ди-Джей, едва сдерживая нетерпение. — Элви посещает клубы в Торонто?
— Ну... — Брансуик, казалось, немного смутился и отвел глаза в сторону. — Она... Э... Мы...
— Ну так как? — Виктора раздражала его уклончивость.
— Нет, — нехотя выдавил он. И взволнованно провел рукой по волосам. — Вы же видите, у нас маленький городок.
Никто не возразил на столь очевидную данность.
— Здесь есть средняя школа, мы все учились в ней. И, мне кажется, благодаря этому между жителями сохраняются близкие отношения. Но примерно лет шесть назад мы потеряли сразу нескольких человек. Тогда муж Мейбл умер от сердечного приступа. Через год в автокатастрофе погибли муж и дочь Элви. А потом она обратилась... — Он нахмурился. — Каждый год у нас умирал один или два человека. Но в этом не стало троих. Они ушли один за другим в течение шести месяцев. Наше время тоже на подходе, — серьезно объяснил он.
Виктор сидел молча, не сомневаясь, что его соседи по столику ощущают такую же неловкость. К этому ощущению примешивалось чувство вины за то, что им были несвойственны переживания на этот счет. Проблемы сердечных приступов, рак и прочее их не касались. Самому Виктору исполнилось больше двух тысяч лет. Возраст не представлял для них угрозу, как для простых смертных.
— Мы все тяжело переживаем смерть, — продолжил Брансуик. — Но Элви — тяжелее всех. Она надышаться не может на своих друзей, любит их, а они умирают. И понимает, что очень скоро она останется совсем одна. Конечно, на смену придет молодежь, которая будет рядом, я в этом не сомневаюсь. Но все это совсем не то. И главное, они тоже скоро умрут, и так далее. — Нахмурившись, он не поднимал глаз от стола, поглаживая пальцем керамическую плитку столешницы, потом признался: — Нам претит сама мысль, что она останется одна на белом свете и в одиночку будет преодолевать все эти трудности.
Виктор широко открыл глаза. Ему вдруг стало понятно, что Мейбл и Брансуик ощутили предел своего земного существования. И теперь эти двое гораздо больше переживают из-за того, что будет с их подругой без них, чем из-за страха перед собственной смертью. Его это поразило и в то же время вызвало любопытство.
Он всегда старался избегать привязанности к смертным, прежде всего потому, что в перспективе они не могли достаточно долго быть рядом. Если в среднем им удавалось протянуть лет шестьдесят пять, то он уже прожил на земле раз в тридцать пять больше. Жить и постоянно наблюдать, как твои друзья мрут один за другим, — этого не пожелаешь никому.
