– Что он нанял тебя в качестве эскорта, и вы вместе ужинали. Он узнал тебя на фотографии в газете, на приеме с моей матерью, и решил, что обязан меня предупредить.
Топси насмешливо закатила глаза. Она бы предпочла, чтобы Данте отодвинулся, чтобы он не был таким угрожающе высоким и не заставлял ее чувствовать себя коротышкой. Она не зря внесла в список необходимых черт идеального мужчины требование, чтобы он был выше не больше чем на девять дюймов. Ей комфортнее быть с мужчиной примерно своего роста. Мужья ее сестер были высокими, и каждый раз, споря с ними, Топси держалась на расстоянии, понимая, что ее рост буквально вынуждает их давить на нее.
– Тебя его рассказ не смутил, – заметил Данте низким недовольным тоном. – Но мою мать он бы шокировал.
– Сомневаюсь, что Софию шокировала бы история про то, как я один раз поужинала с ним в публичном месте. Я же с ним не спала, – сухо возразила Топси.
– Дело не в этом, – раздраженно произнес Данте. – Он заплатил за твое общество.
– Именно это он и получил. Не надо выставлять меня проституткой, – настойчиво возражала Топси, все более сердясь. – Я выполняла роль эскорта всего одну ночь.
Данте наконец отодвинулся, и она снова смогла вдохнуть, отойти от двери и повести онемевшими плечами, избавляясь от напряжения.
– Ты действительно считаешь, что я могу поверить, будто ты делала это всего один раз? – пренебрежительно сказал он.
– Ты явно предпочитаешь думать обо мне только плохое, хотя это и несправедливо, – возмутилась Топси и, улучив момент, проскользнула мимо него к окну – там Данте не смог бы снова ее загнать в угол. – Я встретилась с Джеромом, потому что хотела оказать услугу… одному человеку. Его обычная спутница заболела, и я ее заменяла. Все было официально и не имеет никакого отношения к твоим подозрениям.
– Ты работала в эскорте. Уверен, что не со всеми клиентами все было официально, – скривился Данте.
Топси застонала.
– Ты меня вообще не слушаешь, да? Джером – единственный мой клиент, потому что я работала там всего один вечер! – раздраженно рявкнула она.
– Ты же не ждешь, что я в это поверю? – уничижительно поинтересовался Данте.
– Я встретилась с Джеромом по просьбе моей матери, – решила признаться Топси, надеясь, что это удовлетворит Данте и он не сможет выжить ее из замка теперь, когда она начала узнавать Витторе поближе.
– Твоей матери? – нахмурился Данте.
Топси сделала глубокий вдох:
– Моя мать владеет эскорт-агентством.
– Эскортным агентством? – недоумевающе повторил Данте.
– Я ничего не могу сделать с тем, как моя мать зарабатывает на жизнь, – огрызнулась Топси. – К сожалению, родителей не выбирают.
Данте молчаливо, с саркастическим спокойствием изучал ее.
– Да, я уже слышу, как работает твое ограниченное воображение, – мрачно сказала Топси, а затем сжала пухлые розовые губы в тонкую линию. – Но нет, моя мать не опустившаяся развратница, и я выросла не в грязном притоне. Меня вырастили в крайне уважаемом доме, воспитывала меня старшая сестра, а с матерью я познакомилась совсем недавно.
– Похоже, тебе лучше было бы держаться от нее подальше, – прокомментировал Данте, глядя, как она проводит кончиком языка по полной нижней губе, и сердито отмечая всплеск возбуждения, пот, выступающий на коже. Достаточно было посмотреть на этот роскошный рот, и его переполняли эротические фантазии.
Несмотря на напряжение, Топси ничего не могла поделать с пульсацией сексуального интереса, который лишал ее контроля над собственным телом. Она вспоминала наслаждение от этого твердого чувственного рта, от восхитительного ощущения его мышц, его силы, когда Данте удерживал ее у стены, и неописуемый восторг, который приносили интимные прикосновения его пальцев, и наконец, последовавшее за этим искушенное и отчаянное удовольствие. Колени у нее подкашивались, дыхание сбивалось.
– Не смотри на меня так, – строго предупредила она.
– Ты рассказывала про свою мать, – низким голосом напомнил Данте, представляя ее на своем рабочем столе, раскрытую и готовую для всего. Пытаясь сдержаться, он сжал кулаки и стал дышать глубоко и медленно, пытаясь подчинить себе гиперактивное воображение, прогнать заполняющие его образы.
– Мне нужна была от нее очень важная информация, – после заметных колебаний призналась Топси. – Сестры предупреждали, что ей нельзя доверять, но я знала, чего ожидать, и была готова. Если хочешь договориться с моей матерью, надо ее подкупить. Она сказала, что, если я заменю работницу, которая заболела, и проведу вечер с Джеромом, она мне все расскажет. Мы заключили сделку – только такой подход она приемлет. Я знаю, она надеялась, что я соглашусь и дальше на нее работать, с другими клиентами, но я не собиралась этого делать. Не такая я дура…
– Что это была за информация? – поинтересовался Данте, гадая, можно ли ей доверять. Конечно, она будет стремиться оправдаться всеми возможными способами. И конечно, ей ничего не стоит поклясться, что она работала в агентстве всего один вечер и не собирается продолжать.
– Это личное. – Топси отвернулась, уходя от его изучающего взгляда. Виноватый румянец подкрашивал ее щеки, а темные длинные волосы от резкого движения упали на лицо, блестящими завитками рассыпались по напряженным плечам. – Этим… я не делюсь.
Особенно с Данте, который немедленно воспользуется любой информацией, чтобы подлить масла в огонь своей нелюбви к Витторе.
– Я отказываюсь верить, что ты работала всего один вечер, – уничижительно сказал Данте.
Топси обернулась к нему:
– Ничего с этим не могу поделать.
– У меня нет трех любовниц, – сказал ей Данте хрипло, словно эти слова вырвались у него против воли.
Топси пожала узкими плечами, тщательно поддерживая безразличное выражение лица.
– Мне все равно, сколько их у тебя.
– Тебя это сердило. Твое лицо все выдало. – Данте со вкусом снова пережил этот момент. – Ты как я – не хочешь делиться.
– Но откуда-то же взялись эти сплетни, – ответила Топси, хотя не собиралась так выдавать себя, и сразу прокляла свой непослушный язык. Теперь Данте решит, что она хочет выпытать из него объяснение.
Данте приблизился к ней и опустил ладони на ее узкие плечи.
– Когда-то, когда я был очень молодым и очень несдержанным, я считал, что чем больше, тем лучше. Но требования трех женщин одновременно сводили меня с ума.
Руки тяжело лежали на ее сведенных плечах, и у Топси пересохло во рту, потому что Данте опять вторгся в ее пространство.
– Я не ревновала, – возмутилась она, догадавшись, к чему он ведет, и яростно возражая против этого предположения.
