Шерхан присел возле нее на колени и Мира даже вскрикнула, так переживала за его дорогущие брюки.
— Чшш... Сейчас-сейчас, посмотрю.
— Мм... — простонала Мирослава, когда сильные, но такие нежные пальцы коснулись ее ступни.
— Больно?
— Ммм...- продолжала мычать Мира.
«Вот бы сейчас массажик этими руками...»
От удовольствия она даже запрокинула голову, закатила глаза и.. получила звонкую оплеуху. От шока Мира открыла рот, силясь что-нибудь произнести, но не смогла. Только очумело таращилась на шефа и часто-часто моргала.
— Не закрывайте глаза, только не отключайтесь. Мира, Мира, вы меня слышите?! Смотрите на меня! Смотрите на меня! — Лев взял ее лицо одной рукой и уставился в упор.
— Вы...- вдруг всхлипнула Пташкина, — Вы что, вы меня ударили?
Шерхан подозвал Степку и что-то шепнул ему на ухо.
— Я? Ой нет, Мирослава, что вы. Это я вас в чувство просто привел. Вы же сейчас вот-вот сознание потеряете.
— Но я все-таки вас попрошу... в следующий раз, когда я буду падать в обморок — не бейте по лицу!
Лев усмехнулся и поднялся с колен. Затем склонился и легко и непринуждённо подхватил Миру на руки.
А она, нет чтобы наслаждаться моментом, нет уж, что вы... это же Пташкина. Она все никак не могла отойти от той освежающей пощечины и чего-то ей до того обидно стало, что даже вкусно пахнущий брутальный мужчина, к чьей груди она сейчас так томно прижималась, не радовал. Ну почти не радовал. Ну если только немного. Хотя все-таки нет. Или да...
«А... поди разбери...» — она махнула рукой и Шерхан тут же покрепче прижал ее к своей груди.
— Сейчас отнесу вас в спальню, а потом вызову врача, чтобы он осмотрел ногу. И голову.
«А можно только в спальню?», — так и хотелось спросить ей, но нельзя же так сразу...подумает еще чего. Так-то Пташкина девушка приличная. Иногда. Бывает.
— А голову-то зачем?
— Ну вдруг вы ударились ею?
— А что, так похоже? — съехидничала Мира.
— Ну тут так сразу и не скажешь, — парировал Шерхан и Пташкина вновь обиделась.
Лев засмеялся и ногой отворил дверь комнаты.
— Да ладно вам, я же шучу. Рад, что вы в сознании и еще можете обижаться. Значит все не так уж плохо.
Он бережно уложил Миру на кровать и куда-то ушел, а вернулся с ножницами.
— Это еще зачем?
— Ну надо же с вас колготки как-то снять.
«Вообще-то у меня чулки!» — чуть было не ответила Мирослава, но вовремя сообразила, что вряд ли шефу интересны такие подробности.
— Режьте, — смиренно кивнула она и с удовольствием откинулась обратно на мягкие подушки.
«О, Господи, какие руки...» — в блаженстве думала Мира, пока шеф ласковыми движениями срезал часть чулок, чтобы освободить «больную» ногу.
Тут она вспомнила, что вообще-то должна постанывать от «боли» и видимо немного перестаралась, потому шеф как-то очень странно на нее посмотрел и руки убрал. Резко так убрал.
— Точно перелом, — констатировал он, и добавил, — Надо срочно врача.
— Нет! — возопила Пташкина, — Не надо врача. Смотрите, уже двигается нога. Видите?
Она активно зашевелила пальчиками, усердно доказывая Шерхану, что с переломами так пальцами не пошевелишь.
— Уверены? Я, к сожалению, должен ехать на работу и не смогу остаться с вами.
— А вы же должны были лететь... — вдруг вспомнила она.
Лев кивнул и поведал душещипательную историю про перенесённую встречу и срочные дела. В общем домой ее никто не отпускал.
— А Степу... — он вдруг вздохнул, тяжело так вздохнул, — Не знаю я что с ним делать. Наказать бы надо...
Махнул рукой и Мире вдруг стало его жалко. Вот прям от души.
— Не надо его наказывать. Он уже все осознал.
Подумала немного и добавила:
— И извинился.
Лев облегченно выдохнул, было видно, что все, что касается пацана выбивает его из колеи.
Он вновь потёр макушку, еще несколько раз уточнил, может ли он уехать и наконец ретировался, наказав девушке отдыхать и пообещав, что вернётся пораньше.
А Стёпке дал наставления, что должен он теперь за нянькой своей ухаживать. Рыжий малец виновато кивнул и, как ни странно, обещание свое выполнил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Спасибо, что не сдала... — поблагодарил мальчик Миру, когда отец ушел.
— Да я как бы...он же знает, что это ты веревку натянул.
— Ну и что... ты могла бы сказать, чтобы он меня наказал, а ты не сказала.
— Ах ты, подслушивал?!
Степка виновато улыбнулся и впервые за все время предложил вместе посмотреть мультики у него в комнате.
Помог Мире добраться до детской и даже принес найденный в шкафу на кухне попкорн.
8
МИРОСЛАВА
Пара часов пролетели незаметно и так же незаметно Стёпка уснул прямо на диване, слегка облокотившись о Миру, и она еще минут пятнадцать гладила мальчика по голове, не решаясь встать. Боялась, что проснётся.
Наконец она аккуратно, придерживая его голову, поднялась и на цыпочках вышла из комнаты. Осторожно прикрыла дверь, спустилась вниз, и впервые за день удивилась отсутствию кота Васьки.
«Гуляет наверное, проказник» ...
Пташкина заварила кофе, немного полазила в телефоне, вышла на крыльцо и помахала охраннику рукой. Юра вяло кивнул и Мира прошлась по участку, вдыхая аромат садовых цветов. Очень хотелось ей срезать букет, но без разрешения хозяина было как-то боязно.
А еще ей ужасно хотелось вернуться в спальню шефа. И не спрашивайте зачем...хотелось и все тут. Манило ее это место, любопытство заело. Оно где-то в мозгу сидит и точит, и точит. Сходи да сходи.
Повинуясь порыву, Пташкина взлетела по лестнице и осторожно открыла дверь спальни шефа. Ну а что такого? Он между прочим сам сказал ей, лежи, мол, отдыхай, Пташкина. Тебе говорит покой нужен и все такое – вот она и ляжет сейчас, отдохнет. Все-таки нога ушибленная до сих пор ноет немного. А ноги надо беречь смолоду. Или про что там поговорка? А, впрочем, неважно. Ноги тоже беречь надо, тем более что травма у нее производственная. А она даже путевку в санаторий не попросила. И отступные, и даже отпуск не взяла. Так что пусть ценит шеф.
И вообще, начальство принято слушаться. Сказал лежи, вот она сейчас и ляжет на его постель. Вдохнет запах наволочки, впитавший его духи, вспомнит как он нежно массировал ее ноги...
Ммм... Мира перевернулась на живот, уткнувшись в подушки и вдыхая ароматы Шерхана. Точнее его ночного присутствия и сама не заметила, как задремала. Проснулась от того, что услышала шаги и голос шефа. И не только его голос. Женщина что-то выговаривала Льву Алексеевичу и Мира вдруг резко подскочила на месте. Направлялись они явно сюда.
«Что же делать? Что делать? Мамочки!»
Пташкина словно птичка в клетке заметалась по комнате. Шаги были уже совсем рядом, ближе и ближе. В панике она подскочила вначале к шкафу, затем ринулась к шторам и... не нашла ничего лучше, как спрятаться под кроватью.
И только она туда залезла, как дверь отворилась и все та же женщина взмолилась:
— Ну прости меня, я виновата, я знаю.
Лев что-то буркнул в ответ и, судя по всему, сел на кровать.
— Ты просто устал. Я же вижу. Сейчас я сделаю тебе массаж... или лучше что-нибудь более расслабляющее...
Звуки поцелуев застали Миру врасплох.
«О нет...только не это. Не сейчас!»
— Аня, не надо, прошу тебя.
— Нет...
Чмок-чмок.
— Не говори ничего.
Чмок.
— Просто расслабься и получай удовольствие.
«Ой, мамочки мои, ну попала...»
— Просто расслабься и получай удовольствие.
Чмок.
Шебуршание.
Вздох.
Чмок.
«Не ребят, не надо, шеф, не поддавайся. Не прощай её!» — молилась про себя Мирослава. Умом-то она понимала, что по-хорошему нужно вылезти и гордо удалиться. Но стремно-то ка-а-ак!
Мира затаила дыхание и тут...на нее вылупились два больших желтых глаза.
— Мамочки! — закричала Пташкина.
Дернулась, больно ударившись головой, и поползла из-под кровати на свет божий.
