Ему хотелось разорвать ее, чтобы добраться до второй груди, но это было бы всего лишь быстрое утоление, до того как они смогут добраться до укромного места в его спальне: вместо того, чтобы схватить и разорвать, он скользнул обеими ладонями вниз и под, затем медленно задрал ее футболку, обнажая грудь. Де-е-ерьмо… она не надела бюстгальтер даже на сражение, и по ряду причин это безумно возбуждало.
Не то, чтобы он нуждался в дополнительной стимуляции, когда и так был возбужден до предела.
Пока вокруг эхом раздавались звуки их поцелуев, он пощипывал вершинки ее сосков, готовых для губ, затем толкнулся в Хекс своей эрекцией. Она уловила неосознанно сделанный им намек, и провела рукой вниз по его животу прямо к…
Джон откинул голову назад. Электрический толчок, поднявшийся по его позвоночнику, был настолько мощен, что ему пришлось разорвать поцелуй.
Быстрее, чем он смог сказать «Трахни меня как следует», Хекс прижала его к стене туннеля, и он почувствовал прохладный воздух, когда она развела в стороны полы его халата. Ее губы скользили по его груди, клыки оставляли двойные следы, от которых воспламенялся каждый нерв в его теле… особенно тот, что на вершине члена.
Джон издал молчаливый крик, когда ее жаркий, влажный рот отыскал горячее, твердое местечко, скользя по нему вниз, полностью вбирая в себя, увлекая его в мир жара и посасывания. Двигаясь обратно, она действовала не спеша и осторожно, пока головка его члена не выскользнула из ее рта с мягким звуком… а затем в игру вступил ее язык. Пока Хекс трудилась над членом, его глаза были открыты, но темнота, окружающая их, заставляла Джона чувствовать себя так, словно он зажмурил веки… и, о, боже, в этой ситуации слепота была не так уж и плоха. Он мог четко представить, как она выглядит, стоя на коленях перед разведенными ногами, обтягивающая футболка задрана вверх, соски напряжены, а голова двигается вперед и назад, вперед и назад.
Ее груди покачиваются с каждым производимым движением.
Пока его дыхание врывалось и вырывалось изо рта, он почувствовал, что вес его тела распределился между поврежденной и здоровой ногами, но проклятье, если бы он почувствовал что-то кроме того, что она делала. Черт, да он мог воспламениться и не почувствовать этого.
Он и был весь в огне, и если точнее, в разгорающемся пламени, когда Хекс прижала возбужденный член к низу его живота и провела своим языком вниз, пока не добралась до тяжелых набухших яиц. Один за другим втянув их себе в рот а затем выпустив, она вернулась к посасыванию возбуждения Джона.
Хекс нашла нужный ритм и Джон продержался не долго. Поглаживание и посасывание, поглаживание и посасывание, поглаживание…
Тело Джона выгнулось, и он ударил ладонями по стене, кончая. Когда все закончилось, он потянул ее вверх и целовал долго и жестко… с намеком на возвращение услуги…
Хекс намеренно порезала его нижнюю губу и облизала крошечную ранку.
— В постель. Сейчас же.
«Так. Точно».
Джон вернул освещение и они устремились в особняк.
Надо же поврежденная нога его нисколько не беспокоила.
***
Блэй оставался за пределами комнаты Сакстона во время и после кормления, но ему не позволили покинуть особняк, чтобы немного проветриться. Кузен Куина решил, что согласно Старым Законам, он его гость-мужчина в доме Первой Семьи, и поэтому протокол требовал, чтобы Блэй оставался в доме.
По крайней мере, хорошая драка дала бы ему чувство удовлетворения и помогла скоротать время.
После прибытия Фьюри и Селены и состоявшегося знакомства, Блэй отправился в свою комнату, успокаивая себя, повторяя, что нужно разложить вещи по местам. К сожалению «горничная» рутина заняла от силы минуты две и включила в себя перекладывание книги, которую он читал, на прикроватном столике… и переброски пары черных носков из ящичка с разноцветными к ее собратьям в нижний.
Одним из недостатков опрятности было то, что не было необходимости в генеральной уборке.
Он также недавно сделал стрижку. Подстриг ногти. Хорошо хоть не приходилось удалять волосы, благодаря тому, что у вампиров не было нигде волос, за исключением головы.
Обычно, если требовалось убить время, он звонил домой, чтобы поболтать с родителями, но учитывая, что творилось у него в голове, сейчас это была далеко не лучшая идея. Почему? Ему опротивело лгать и увиливать, вместо того, чтобы сообщить маме и папе: привет, ребята, вы этого еще не знаете, но я гей… и я думаю о свидании с кузеном Куина.
О, и, кстати, он здесь.
Кормится.
Боже, мысль о том, что Сакстон берет чью-то вену, была чертовски возбуждающей… даже если это была вена Селены.
Исключая факт, что с ними был Фьюри. Скорее, конечно, для соблюдения правил приличия, чем для защиты.
Поэтому, да, он ни в коем случае не собирался приближаться к той комнате. Последнее, чего он хотел — это возбудиться перед аудиторией.
Блэй посмотрел на часы. Побродил. Попытался посмотреть телевизор. Взял книгу, которую отложил совсем недавно.
Время от времени на его телефон приходили сообщения с поля боя, ни одно из которых не поднимало его и так нервное настроение. Братству всегда отправлялись регулярные обновления, поэтому каждый своевременно получал информацию, и новости были не утешительными: Джон был ранен, поэтому он, Хекс и Куин находились в подземной клинике Дока Джейн. Штурм фермерского дома прошел успешно, но только до определенного момента — предполагаемый Главный Лессер по-прежнему оставался на свободе, и они многих убили, но все же не всех. Адрес был закреплен за стритрейсером, но он был чист. Напряжение оставалось очень высоким.
Он глянул на свои часы. Затем на настенные.
И почувствовал себя так, словно хотел закричать.
Господи, прошло так много времени с тех пор, как Сакстон и Селена начали. Почему никто не пришел и не сообщил ему, что все закончилось?
Что если что-то случилось? Док сказала, что травмы парня не представляли угрозы для жизни и кормление хорошо поможет ему…
Опять же, если какой Брат и мог сладить с Сакстоном, то это был Праймэйл. Фьюри любил оперу, искусство и хорошие книги. Может, после всего эти двое разговорились?
В конечном итоге, не в силах выдержать собственную компанию, он спустился вниз на кухню, где хозяйничал доджен, готовя Последнюю Трапезу. Он попытался помочь, предложив расставить тарелки или приборы, или нарезать овощи, или сделать отбивные для жаркого из индеек — но прислуга так разволновалась, что он вынужден был отступить.
Боже, существовала только одна вещь, способная перевернуть мир доджена с ног на голову — предложение помощи. По своей природе, они не могли позволить кому-то, о ком они заботились, делать что-то, кроме как ожидать приготовленное — но также они не могли ответить и «нет сэр».
