Боже, существовала только одна вещь, способная перевернуть мир доджена с ног на голову — предложение помощи. По своей природе, они не могли позволить кому-то, о ком они заботились, делать что-то, кроме как ожидать приготовленное — но также они не могли ответить и «нет сэр».
Прежде чем стать причиной подгоревшего обеда и массового самоубийства, он покинул кухню и вышел в столовую…
Вестибюльная дверь открылась и закрылась, и Куин начал пересекать мозаичный пол.
На лице, руках и кожаных шмотках парня была кровь. Свежая, блестящая кровь.
Для разнообразия — человеческая.
Первым инстинктивным порывом Блэя было закричать, но он сдержался, потому, как не хотел акцентировать внимание на то, что Куин явно побывал там, где Джона не было.
И как много хомо сапиенс по-вашему могло находиться в клинике тренировочного центра.
И к тому же, если учесть, что он предпочитал сражаться с теми, чья кровь была черной.
Блэй вбежал на лестницу и перехватил парня, практически у кабинета Рофа — массивные двери которого были закрыты.
— Какого черта с тобой произошло?
Куин не остановился, лишь продолжив движение к комнате. Скользнув внутрь, он собирался захлопнуть дверь прямо перед носом Блэя.
Предвидя такой результат, он протиснулся внутрь.
— Почему на тебе красная кровь?
— Я не в настроении, — пробурчал Куин, раздеваясь.
Кинув кожаную куртку на комод и разоружившись у стола, он скинул свои ботинки в середине комнаты по пути в ванную. Затем стянул футболку с плеч, и в конечном итоге та оказалась на лампе.
— Почему твои руки в крови? — повторил вопрос Блэй.
— Не твое дело.
— Что ты натворил, — спросил он, хотя чувствовал, что уже знает ответ. — Что, черт возьми, ты натворил?
Когда Куин наклонился к душу, чтобы включить воду, жесткие мышцы его спины натянулись над кожаными штанами.
Боже, красная кровь покрывала так же и другие части его тела — что заставило Блэя задаться вопросом, насколько далеко вниз она опускалась.
— Как твой мальчик?
Блэй нахмурился.
— Мой мальчик… а, Сакстон.
— Угу. «А. Сакстон». — Из-за стекла душевой заклубился пар, туман распространялся и опускался между ними. — Как он?
— Думаю, сейчас он кормится.
Разноцветные глаза Куина сосредоточились на чем-то позади головы Блэя.
— Надеюсь, ему лучше.
Когда они посмотрели друг другу в лицо, Блэй ощутил в груди такую боль, что был вынужден потереть ее.
— Ты убил его.
— Его? Кого? — Куин положил руки на бедра, мышцы груди и проколотые соски, выделялись на рельефном торсе, благодаря освещению в ванной. — Я не знаю никаких «его».
— Прекрати нести бред. Сакстону нужно знать.
— Значит теперь ты его защитник. — Враждебности в словах не ощущалось. Простая констатация факта. — Ладно, о'кей, я никого не убивал. Но я дал этому гомофобному[107] мудаку еще одну тему для размышлений, помимо рака горла, из-за сигарет, которые он курит. Я не позволю неуважительно относиться к членам своей семьи. — Куин развернулся, чтобы уйти. — И… ну, черт, веришь или нет, но мне не нравится, когда ты расстроен. Что если бы Сакстона бросили умирать и взошло солнце? Или если бы его нашли люди? Ты бы ни за что этого так не оставил. Не уладив.
Боже, ну и сукин сын. Делать такие неправильные вещи по такой правильной причине…
— Я люблю тебя, — прошептал Блэй так тихо, что звук льющейся воды заглушил слова.
— Слушай, мне нужно принять душ, — сказал Куин. — Я хочу смыть с себя всю эту гадость. А затем мне нужно поспать.
— Хорошо. Да. Хочешь, я принесу тебе что-нибудь перекусить?
— Я в порядке. Спасибо.
Собравшись уйти, Блэй оглянулся напоследок. Куин снимал кожаные штаны, и задница парня выглядела ну очень эффектно.
С все еще повернутой головой, он попытался нормально покинуть спальню, но врезался в стол и вынужден был ловить лампу, предотвращая ее падение на пол. Наведя порядок, он взял футболку и как жалкий неудачник, поднес мягкий хлопок к носу и вдохнул.
Закрыв глаза, он прижал футболку, к своей, которая была на его груди и прислушался к звукам льющейся воды.
Он не был уверен, сколько так простоял, зависнув в муках так-близко-и-все-же-так-далеко. Опасение быть пойманным, заставило его сдвинуться с мета. Аккуратно положив футболку на прежнее место, он вынудил себя направиться к двери.
Он был уже на полпути, когда увидел это.
На кровати.
Белый пояс скрученный на простынях, всего лишь еще одна смятая часть одежды.
Подняв выше глаза, он обнаружил две вмятины на лежащих рядом подушках. Конечно, Избранная Лейла забыла пояс от своей накидки, когда уходила. Что было возможно только при условии, если она была голой.
Блэй прижал руку к сердцу, ему показалось, что он находился очень глубоко под толщей воды в океане, и возвышающаяся над ним поверхность, давила на него.
Душ выключился и послышался звук полотенца обворачиваемого вокруг бедер.
Блэй прошел мимо недурно-используемой кровати и нырнул за дверь.
Он не осознавал, что принял четкое решение, но его ноги сами выбрали направление; которое было очевидным. Идя по коридору, они остановились у комнаты, а затем его рука сама по себе поднялась и тихо постучала. Когда последовал приглушенный ответ, он открыл дверь. По другую ее сторону, комната была покрыта тьмой и пахла просто божественно… и стоя в льющемся из коридора свете, его тень доходила до изножья кровати.
— Как раз вовремя, они только что ушли. — Хриплый голос Сакстона был обещанием всего, в чем так нуждался Блэй. — Пришел узнать как я?
— Да.
Наступила долгая пауза.
— Тогда закрой дверь и я покажу тебе.
Рука Блэя напряглась на дверной ручке, пока не прохрустели костяшки пальцев.
Затем он вошел внутрь и закрыл ее. Снимая свою обувь, он защелкнул замок.
Для уединения.
ГЛАВА 61
На Другой Стороне Пэйн сидела на краю кристально чистого бассейна и смотрела на свое отражение в неподвижной глади воды.
Ей были хорошо знакомы черные волосы, бриллиантовые глаза и волевые черты лица.
Да и как тут не узнать ту, что зачала и произвела тебя на свет.
Ту, которая могла рассказать о ней все — от самого рождения до сегодняшнего дня.
И тем не менее, Пэйн чувствовала, что не доставало чего-то значимого, ключа к разгадке, позволяющего понять кем же она была в действительности. Во многих отношениях, в больших, чем ей хотелось бы, она была никем, просто отражением на поверхности бассейна, изображением, лишенным глубины и содержания… не оставляющим ничего после себя.
