Рюарк подождал, пока сэр Биллингсхэм угомонится, и, когда тот выдохся, уселся на свободное место, образовавшееся между Шанной и ее отцом.
Трактирщик поставил перед ним кружку, над которой поднималась струйка пара, а хозяйка притащила огромный котел и стала раскладывать по тарелкам тушеное мясо. Мальчик принес на деревянном подносе ломти хлеба с золотистой коркой и тарелочки с маслом. Появились и глиняные кувшинчики с медом и вареньем, и все принялись за еду с аппетитом проголодавшихся путешественников. Шанна ела с таким удовольствием, которого уже давно не испытывала. Траерн с каждым новым тостом все больше хвалил хозяйку, пока она не залилась краской смущения. Когда он поднялся из-за стола, она принесла ему сливовый пудинг собственного приготовления, чтобы он мог отведать его в дороге.
Когда Рюарк взялся за свой плащ и надел шляпу, Ролстон подошел к двери и взял стоявший там мушкет.
— У вас прекрасное оружие, господин Рюарк, — заметил он, когда молодой человек протянул руку за мушкетом. — И дорогое. Где вы его раздобыли?
Рюарк посмотрел в два устремленных на него ястребиных глаза и прищурился. Шанна затаила дыхание, увидев, что ствол мушкета направлен прямо в голову Рюарка, а тонкие пальцы поглаживают курок, как если бы Ролстон собирался выстрелить.
— Я должен предупредить вас, если это вам не известно, — указал Рюарк на оружие, — оно заряжено.
Ролстон глумливо улыбнулся:
— Разумеется!
— Господин Ролстон, — рявкнул Орлан Траерн, — положите этот чертов мушкет на пол, пока не пострадала ваша собственная глупая голова.
Ухмылка сбежала с лица Ролстона, и он нехотя подчинился. Рюарк взял у него мушкет и провел мягкой тканью по стволу и замку, тщательно стерев следы его пальцев.
Оскорбленный этим проявлением чувств, Ролстон, повернувшись на каблуках, вышел, громко хлопнув за собой дверью.
Дорога была длинная. Местами она то сужалась, то становилась шире. Окружающий пейзаж все время менялся: они ехали то по гористой местности, то углублялись в долины. Поздно вечером, миновав небольшую плантацию и несколько ферм, они выехали на перекресток с указателем на почтовую дорогу Миддл-Вэйли. Вскоре показался большой дом под вывеской «Постоялый двор».
Усталые путники расселись за столом, на их тарелках дымилось оленье мясо. Они наслаждались покоем и вели неторопливую беседу.
— У нас три комнаты, в которых вы можете расположиться, — предложил хозяин. — Одну может занять дама, две другие — мужчины.
Гэйлорд поднял глаза от тарелки и указал вилкой на Рюарка.
— Он может переночевать в конюшне с кучерами. И тогда мы с господином Ролстоном устроимся в одной комнате, а господин Траерн с Питни в другой.
Траерн нахмурился, услышав слова кавалера, а хозяин постоялого двора стал извиняться:
— У меня нет других комнат, но есть старая хижина за домом, которой никто не пользуется. Кто-нибудь мог бы переночевать и там.
Рюарк изъявил готовность занять эту хижину. Поднося кружку к губам, он встретил взгляд Шанны. Допив пиво, он поднялся и накинул плащ.
— Пойду, взгляну на лошадей мадам Бошан, сквайр. И советую завтра встать пораньше, чтобы использовать светлое время суток; путешествие предстоит не из легких.
Он надел шляпу и, повернувшись, неторопливо пошел к двери.
— Спокойной ночи.
Глава 25
Шанна лежала в постели как на иголках. Рядом храпела Эргюс. Не представляя, который час, она тихо позвала:
— Эргюс!
Та не отозвалась, но Шанна решила подождать еще хотя бы полчаса. Наконец она бесшумно встала, в слабом свете еще не погасшего камина закуталась в шерстяной плащ и надела удобные туфли. За окном шел дождь, но это-то как раз и было ей на руку.
Шанна выскользнула из комнаты, тихо спустилась по лестнице, прошла через общую залу и вышла на улицу. Хотя туфли ее сразу же намокли, она чувствовала себя счастливой.
Она с трудом разглядела во тьме хижину, стоявшую под ветвями больших деревьев на некотором расстоянии от дома. Шанна робко постучала в дверь, которая сама открылась. В очаге, потрескивая, ярко горел огонь, отбрасывавший на деревянные стены пляшущие тени, но Рюарка здесь не было. Может быть, она зашла не в тот дом? Но поблизости никаких других строений не было. Шанна в нерешительности остановилась на пороге. Порывы ветра словно подталкивали ее вперед к яркому огню, сулившему тепло. В этот момент сзади кто-то крепко обнял ее за плечи, она обернулась — под широкополой шляпой, с которой ручьями стекала вода, Шанна узнала лицо того, к кому пришла среди ночи.
— Я был уверен, что вы придете, — проговорил Рюарк голосом, выдававшим его волнение. Он закрыл дверь, опустил на пол принесенный им большой сверток и бросил на стол шляпу. — Господи! Как мне вас недоставало! — прошептал он.
Не обращая внимания на промокшую одежду, они обнялись, и губы их слились в поцелуе. Плащ упал с плеч Шанны, и тонкая ночная рубашка сразу промокла от соприкосновения с меховым плащом Рюарка.
— Я люблю вас, — прошептала Шанна.
Рюарк взял ее лицо двумя руками и заглянул ей в глаза, как бы желая удостовериться в искренности ее слов.
— О, Рюарк, я люблю вас.
С тихим радостным смехом он подвел ее к очагу. В мокрой рубашке Шанна дрожала от холода и охватившего ее предвкушения блаженства.
— Сейчас вам станет теплее, — сказал он.
Шанна не спускала с него глаз. Он был одет как-то странно: из-под подбитого бобровым мехом плаща виднелись замшевые панталоны, обтягивающее мускулистые бедра. В этом наряде он походил на насторожившегося зверя, которого она одновременно и любила, и боялась. Он был теперь в своей стране и свободен. Ни у кого не было над ним власти. Если бы он решил уехать, она последовала бы за ним… куда угодно. Рюарк укутал Шанну в меховой плащ, еще сохранявший тепло его тела. Пока он подкладывал поленья в очаг, она огляделась и с удивлением обнаружила, что на кровати лежал лишь один непокрытый матрас.
— Не беспокойтесь, любовь моя, — сказал Рюарк. — Я позаботился о том, чтобы у вас этой ночью был полный комфорт.
Шанна рассмеялась.
— Теперь, когда я в вашей берлоге, мне остается лишь ждать, когда вы накинетесь на меня, как зверь на добычу.
— Накинуться на вас? — отозвался он, снимая рубаху. Шанна в волнении смотрела на торс Рюарка. — Нет, любовь моя. Мы просто вместе выпьем кубок, приготовленный богами для влюбленных. Чем чаще вкушаешь этот нектар, тем больше он опьяняет. Богатейшие короли разорялись, пытаясь овладеть этим сокровищем, но это богатство нужно с кем-то разделить, иначе оно приобретет вкус горечи.
Опустившись на колени, Рюарк развязал принесенный им сверток. Перед глазами Шанны возникло роскошное царство мехов всех оттенков, от медно-золотистых до бурых и черных.
