случаях молодых встречают хозяин гостиницы, его жена, слуги, конюх, буфетчик и горничные, но никого не было. Хорнблауэру пришлось без посторонней помощи выпрыгнуть из кареты и самому помочь Марии спуститься.
— Спасибо, ребята, — сказал он матросам.
Те в ответ козырнули и что-то торопливо пробормотали.
Буш только что появился из-за угла и торопливо шагал к ним. Теперь Хорнблауэр мог оставить матросов на него и, при досадном недостатке торжественности, повести Марию в гостиницу.
Но вот наконец и хозяин с салфеткой через руку, за ним жена.
— Добро пожаловать, сэр. Добро пожаловать, мэм. Сюда, сэр, мэм. — Хозяин распахнул дверь в общую столовую, где на ослепительно-белой скатерти был накрыт свадебный обед. — Адмирал прибыл всего пять минут назад, сэр, так что вы должны нас простить, сэр.
— Какой адмирал?
— Досточтимый адмирал сэр Уильям Корнваллис, сэр, командующий Ла-Маншским флотом. Его кучер говорит, наверняка будет война, сэр.
Хорнблауэр понял это уже девять дней назад, как только прочитал обращение короля к парламенту и увидел на улице вербовочные отряды. Тогда его назначили капитан-лейтенантом на «Отчаянный»… и тогда же он оказался помолвлен с Марией. Беззастенчивое поведение Бонапарта на континенте означает, что…
— Бокал вина, мэм? Бокал вина, сэр?
Хорнблауэр заметил, что Мария вопросительно смотрит на него. Она не решается ответить, пока не узнает, что думает ее новоиспеченный муж.
— Мы подождем остальных, — сказал Хорнблауэр. — А вот…
Тяжелые шаги на пороге возвестили о появлении Буша.
— Все остальные будут через две минуты, — объявил тот.
— Очень любезно с вашей стороны было организовать экипаж и моряков, мистер Буш, — сказал Хорнблауэр. В эту минуту он придумал еще одно подходящее для доброго и заботливого мужа высказывание. Он взял Марию под руку и добавил: — Миссис Хорнблауэр сказала, что вы доставили ей большую радость.
Мария захихикала, и он понял, что, как и ожидал, приятно удивил ее, неожиданно назвав новым именем.
— Желаю вам счастья, миссис Хорнблауэр, — торжественно произнес Буш, затем обратился к Хорнблауэру: — С вашего разрешения, сэр, я вернусь на корабль.
— Сейчас, мистер Буш? — удивилась Мария.
— Боюсь, что да, мэм, — ответил Буш и снова повернулся к Хорнблауэру. — В любой момент могут подойти провиантские лихтеры.
— Боюсь, вы правы, мистер Буш, — сказал Хорнблауэр. — Держите меня в курсе, пожалуйста.
— Есть, сэр, — ответил Буш и удалился.
Вот наконец и остальные. Всякая неловкость исчезла, стоило миссис Мейсон усадить гостей за праздничный стол. Откупорили бутылки, выпили. Миссис Мейсон настаивала, чтобы Мария разрезала свадебный пирог шпагой Хорнблауэра, — она вообразила, что именно так поступают невесты флотских офицеров в высшем лондонском свете. Хорнблауэр не был в этом уверен — десять лет он прожил в твердом убеждении, что клинок ни в коем случае нельзя обнажать под крышей или под палубой. Но его робкие возражения были отброшены, и Мария, взяв шпагу двумя руками, под аплодисменты собравшихся разрезала пирог. Хорнблауэр меж тем с трудом сдерживал нетерпение. Наконец он забрал у нее шпагу и поспешно вытер с клинка сахарную глазурь, думая мрачно, приятно ли было бы собравшимся узнать, что когда-то он вытирал с него человеческую кровь. Он все еще занимался шпагой, когда над ухом раздался хриплый шепот трактирщика:
— Прошу прощения, сэр. Прошу прощения, сэр.
— Ну?
— Адмирал шлет вам свои приветствия и хотел бы видеть вас, когда сочтете удобным.
Хорнблауэр замер со шпагой в руке, непонимающе глядя на трактирщика.
— Адмирал, сэр. Он в парадной комнате второго этажа, мы обычно называем ее адмиральской.
— Вы имеете в виду сэра Уильяма, конечно?
— Да, сэр.
— Очень хорошо. Мое почтение адмиралу и… нет, я поднимусь немедленно. Спасибо.
— Спасибо вам, сэр. Еще раз прошу прощения.
Хорнблауэр сунул шпагу в ножны и оглядел собравшихся. Все внимательно следили за служанкой, раздававшей куски пирога. На него никто не глядел. Он поправил ножны, проверил, хорошо ли завязан галстук, и незаметно вышел из комнаты, прихватив треуголку.
На стук в дверь ответил глубокий, столь памятный Хорнблауэру голос:
— Войдите.
Помещение было такое большое, что даже кровать под балдахином терялась в дальнем его конце, то же относились к секретарю, сидевшему за столом у окна. Корнваллис стоял посреди комнаты и, пока его не прервали, очевидно, диктовал.
— А, Хорнблауэр. Доброе утро.
— Доброе утро, сэр.
— Последний раз мы встречались с вами по поводу того ирландского бунтовщика. Насколько я помню, его пришлось повесить.
Корнваллис, Голубоглазый Билли, почти не изменился за четыре года. Он по-прежнему был высок, сдержан и готов к любой неожиданности.
— Прошу садиться. Вина?
— Нет, спасибо, сэр.
— Неудивительно, памятуя, откуда вы пришли. Приношу извинения, что прервал вашу свадьбу, но винить надо не меня, а Бони.
— Конечно, сэр. — Хорнблауэр чувствовал, что уместно было бы ответить покрасноречивей, но ничего не придумал.
— Я задержу вас совсем ненадолго. Вы знаете, что я назначен командовать Ла-Маншским флотом?
— Да, сэр.
— Вы знаете, что «Отчаянный» находится под моим началом?
— Я предполагал, но не знал, сэр.
— Адмиралтейское письмо на сей счет вы найдете у себя на корабле.
— Да, сэр.
— Готов ли «Отчаянный» к отплытию?
— Нет, сэр.
Только правда и никаких оправданий.
— Как долго?
— Два дня, сэр. Больше, если будет задержка с боеприпасами.
Корнваллис пристально смотрел на Хорнблауэра, но тот твердо выдержал этот взгляд. Ему не в чем себя винить — еще девять дней назад «Отчаянный» стоял на приколе.
— Подводная часть обожжена и почищена?
— Да, сэр.
— Команда укомплектована?
— Да, сэр. Хорошая команда — сливки вербовки.
— Судно отакелажено?
— Да, сэр.
— Реи подняты?
— Да, сэр.
— Офицеры назначены?
— Да, сэр. Лейтенант и четыре подштурмана.
— Вам понадобится вода и провизия на три месяца.
— Я могу загрузить воды и провианта на сто одиннадцать дней на полном рационе, сэр. Бондарня пришлет бочки в полдень. Я загружу все до заката, сэр.
— Вы отверповались?
— Да, сэр. Сейчас корабль на якоре в Спитхеде.
— Вы поработали неплохо, — сказал Корнваллис.
Хорнблауэр изо всех сил старался не показать, что у него отлегло от сердца. Со стороны Корнваллиса это не просто одобрение, это — горячая похвала.
— Спасибо, сэр.
— Что еще вам нужно?
— Шкиперское имущество, сэр. Тросы, парусина, запасной рангоут.
— Не так-то просто будет заставить док со всем этим расстаться. Я с ними поговорю. И боеприпасы, вы сказали?
— Да, сэр. Артиллерийский склад ожидает прибытия девятифунтовых ядер. В запасе их нет совсем.
Десять минут назад Хорнблауэр подыскивал слова, чтобы угодить Марии. Сейчас он подыскивал слова, чтобы честно доложиться Корнваллису.
— С этим я тоже разберусь, — сказал Корнваллис. — Вы должны быть готовы к отплытию послезавтра, если позволит ветер.
— Да, сэр.
— Теперь о приказах. В письменном виде вы получите их в течение дня,
