уступали здесь своим младшим офицерам.
Главное, однако, заключается в том, что, если в нашей небольшой выборке источников и исследований мы обнаружили порядка 35 случаев проявления инициативы русскими ротными командирами кануна Первой мировой, то ни в одном из сохранившихся источников по трем самым крупным военным округам «предрепрессионной» РККА нет ни одного упоминания об инициативных действиях хоть одного тогдашнего советского комроты! Есть только жалобы на их безынициативность… (Безынициативный ротный обнаружился и в выборке по 1914-му. Но он всего один; это командир 10-й роты лейб-гвардии Семеновского полка капитан А.В. Андреев, отказавшийся 11 (24) октября, у фольварка Градобице под Ивангородом, вести без приказа ночную атаку не уставными цепями, а компактными группами – которым проще не сбиться с пути в темноте.)
Прежде чем дать итоговую оценку тактической выучки русских командиров рот кануна Первой мировой, посмотрим на степень усвоения ими уставных тактических требований и владения техникой управления войсками.
Начнем с весьма показательного эпизода – с освещаемого в исследовании А.М. Кручинина29 боя 195-го пехотного Оровайского полка 49-й пехотной дивизии под крепостью Галич 19–20 августа (1–2 сентября) 1914 г. Подойдя 19-го к галицким редутам на 700 метров, русские роты всю ночь вели разведку и выявили, что австрийцы начали оставлять укрепления. Когда утром 20-го вновь высланная от 3-й роты разведка беспрепятственно подошла к одному из редутов вплотную, командующий ротой штабс-капитан Н.М. Виноградов по собственной инициативе бросился с полуротой на редут и, обратив в бегство оставленное на нем для прикрытия пехотное отделение, овладел им. Общую же атаку полка, естественно, отменили…
Вспомним теперь, как в точно такой же обстановке скрытого преднамеренного отхода противника выполняли схожую задачу роты «предрепрессионной» РККА – для которых это тоже был первый бой. И 2-ю стрелковую роту 63-го стрелкового полка на Павлову сопку 27 ноября 1936 г. и 9-ю стрелковую роту той же части на высоту Винокурка 6 июля 1937 г. двинули без разведки: эту последнюю не организовали ни осуществлявшие общее командование комполка-63 (у Павловой сопки) и его комбат-2 (у Винокурки), ни командиры рот. В итоге на Павловой сопке – с которой японцы давно ушли – удар пришелся по пустому месту30.
Как видно из мемуаров К.С. Попова, разведкой в схожей ситуации не пренебрег и капитан князь М.Л. Шервашидзе – командир 4-й роты 13-го лейб-гренадерского Эриванского полка, которому после первого же боя пришлось сменить командира 3-го батальона. Постоянно считаясь с возможностью изменения планов противника, он уже после второго своего боя, 25 сентября (8 октября) 1914 г. приказал подпоручику Попову разведать, не отошли ли атаковавшие накануне батальон германцы.
Вообще, офицеры-эриванцы, выступившие на войну командирами рот, не игнорировали, похоже, ни одну из своих обязанностей в бою. И Шервашидзе и командир 5-й роты капитан А.И. Сабель (под начало которого Попов попал в октябре, в ходе все тех же боев в районе Сувалок) не забывали не только о разведке, но и о высылке дозоров для установления связи с соседней частью. Вспомним, что невнимание командиров подразделений к обеспечению стыков с соседями и вообще к охране флангов было одним из типичных пороков «предрепрессионной» РККА.
А в нашей выборке источников и исследований мы находим и ротного командира 119-го пехотного Коломенского полка 30-й пехотной дивизии, который организует разведку на фланге и в ходе боя, да еще первого боя – Гумбинненского сражения31.
Характерны также «переживания», испытывавшиеся в первом бою – под Сталюпененом 4 (17) августа – командиром 16-й роты 106-го пехотного Уфимского полка капитаном А.А. Успенским: «Нужно скорее открыть огонь, указать взводным цели и напомнить о прицеле, пополнить патроны и т. д.»32. После тяжелого сражения под Гумбинненом измотанный Успенский все же не забывает выставить сторожевое охранение – полевые посты, караулы и заставы…
Показателен в этом смысле и еще источник из нашей выборки – рассказ фельдфебеля одной из рот 6-го пехотного Либавского полка 2-й пехотной дивизии о бое 15 (28) августа у восточнопрусской же деревни Франкенау. Имея задачу захватить досаждавшую полку германскую батарею, но обнаружив ее лишь к ночи, командир роты капитан А.Т. Коленда не рискнул принять решение на ночную атаку и стал дожидаться рассвета. Однако приказать вышедшей на рубеж атаки роте окопаться этот проводивший лишь второй или третий бой, но явно твердо знавший, по выражению А.А. Свечина33, «детали пехотного ремесла» офицер не преминул…
Красноречив и эпизод, относящийся к завязке Люблин-Холмской операции. Когда 13 (26) августа 1914 г. 3-я гренадерская дивизия двигалась на Замостье и в голове колонны послышалась стрельба, командир 12-й роты 12-го гренадерского Астраханского полка капитан П.В. Сушильников «инстинктивно», по его словам, «вывел роту с дороги на сжатое поле, готовясь рассыпать в цепь»34.
Вообще, знание ротными командирами кануна Первой мировой «пехотного ремесла» в наших источниках предстает весьма и весьма основательным. Генерал-лейтенант Н.Н. Головин считал в этом отношении показательными специально опубликованные им воспоминания генерал-майора В.А. Иванова об участии его в качестве командира 2-й роты 81-го пехотного Апшеронского полка 21-й пехотной дивизии в бою 20 августа (2 сентября) 1914 г. под Суходолами (написаны они были по инициативе Головина, что уменьшает подозрения в приукрашивании Ивановым своих действий).
Движение 2-й роты – шедшей головной в колонне полка – в район боя охранялось головным и боковыми дозорами; оповещенный ими о появлении слева противника, капитан Иванов тут же выдвинулся для проведения личной разведки – не забыв захватить с собою «связь» (сигнальных).
Оценив обстановку, он проинформировал о ней командира полка (приложив к донесению быстро набросанную схему) и принял решение: развернуть роту в боевой порядок, чтобы заставить развернуться против нее и австрийцев и уточнить таким образом группировку их сил. Тут же были поставлены конкретные задачи исполнителям – командир громко объяснил роте обстановку, задачу, указал форму боевого порядка, соседей, своих заместителей и способ передачи донесений (сигнализация цветными флажками). Форму боевого порядка он выбрал, исходя из особенностей местности: поскольку та позволяла сблизиться с противником скрытно, взводы сначала должны были двигаться змейкой и только потом развернуться в цепь. Поскольку рота разворачивалась влево, командир принял меры к охране ее открытого правого фланга (возложив эту задачу на головной дозор).
Когда сблизившаяся с противником рота вынуждена была залечь под огнем, Иванов приказал завязать огневой бой и стал (голосом и флажковой сигнализацией) управлять огнем: указал взводам цель, прицел и порядок ведения огня. Затем (через сигнального с флажками) приказал взводам развернуться в цепь, указал направление атаки и двинул роту в наступление, управляя ее движением при помощи все тех же флажков. После первой перебежки, укрывшись вместе
